Грудинин

Тогда он впервые припомнил то его движение рукой в кармане… В немом ступоре, механически прокручивая колесо мыши, он читал сообщения под записью. Кроме ругани и мата не было ничего. «На фонарях их вешать надо», «На кол эту мразь», «Как всегда в поганой Рашке полицаи продались за двадцать копеек» – один за другим читал он комментарии. Наконец, как будто опомнившись, остановился, встал с кресла и молча, широким шагом прошёлся по тёмному кабинету. Задержавшись возле стола, он взял с него серебряную зажигалку и стал щелкать её эмалированной крышкой.

Надо было что-то делать. Но что?

«В первую очередь нужно понять – насколько это опасно. Может быть завтра и не вспомнят уже. А если вспомнят, то что? Денег больше дать? Или как?» – растерянно думал он. Посредине этих мыслей, когда он медленно закрывал крышку зажигалки, с напряжённым вниманием, как к чему-то важному прислушиваясь к её тугому щелчку, ему пришло в голову, что решить проблему очень просто – надо позвонить Саше, заставить его убрать запись и написать, что это была шутка.

Он уже шагнул к столу, и, бросив зажигалку, потянулся к телефону. Но вдруг вспомнил последнюю строчку в сообщении – «В ГУВД подтвердили факт ДТП», и остановился.

«Ну даже уберёт он сообщение, – думал он, замедляя движение руки над столом, и вместо того, чтобы взять телефон, кулаками упираясь в столешницу. – Уберёт – и что? Только хуже будет – узнают, что я давлю на него. Информация уже есть, теперь её будут проверять. Нет, надо залечь на дно и ждать».

Через час позвонил Буренин.

– Ну, что Леонидов? – спросил его Грудинин.

– Пока, вроде, колеблется, но не спрыгивает. Я убедил его, что нет ничего особенного. Но тебе от него досталось.

– А насчёт новостей этих?

– Да ерунда. Я так посмотрел со смартфона – где-то на радио попало, где-то на ленты агентств. Но скандала пока нет. – Он помолчал некоторое время и сказал после паузы. – Слушай, а что это за история? Что ты там рассказывал-то этому… этому…

– Саше. Да он родственник мой.

Кто же знал-то?

– Да уж, Павлик Морозов…

– Да.

– Всё равно, несерьёзно, Алексей, – сказал, помолчав, Буренин.

…Уже на другой день стало казаться, что скандал утих. Под записью, которую Грудинин заходил просматривать каждые несколько минут, появлялось все меньше комментариев. На новостных лентах новых сообщений также не было. На звонки журналистов он не отвечал, и ближе к вечеру они перестали поступать.

Но он ошибался – пожар только разгорался.