Грудинин

– Спасибо, Алексей… – начала она по имени и отчеству, но как будто осеклась, вспомнив только что случившееся, и остановилась на одном имени.

На лестничной площадке он столкнулся со старухой. Она бросила на него взволнованный быстрый взгляд, и тут же, словно устыдившись этого, резко отвернулась. Пропустив его мимо себя, она не зашла в квартиру, как будто какая-то сила удерживала её на месте. Всё время, пока он дожидался лифта, она молча стояла, вся сжавшись и опустив голову, словно ожидая удара.

Теперь оставалось ещё одно удовольствие, та самая остроумная мысль… Сев в автомобиль и выехав на Ярославское шоссе, Грудинин достал мобильный телефон и набрал номер Александра, своего личного помощника.

– Саша, привези завтра… Нет, послезавтра ребят из «Инком-недвижимости», пусть показывают жильцам мытищинскую квартиру.

– Хорошо… Послезавтра я на встрече с утра. В полвторого, нормально?

– Да, хорошо.

– А она пустая? Там ведь, вроде жильцы ещё есть. Фадеевы, кажется?

– Фадеевы, да.

Нет, должны будут уже уехать.

– А если они ещё там?

– Скажи, что хозяин сказал, Грудинин, мол, сказал – пусть съезжают.

– А скандала не будет?

– Какой скандал, никаких оснований там находиться у них нет. Полицией пригрози.

– А если сопротивляться будут?

– Что ты все: «если бы, да кабы». По закону действуй. Документов у них нет никаких, всё им объяснено.

Он положил трубку и, выехав на свободную полосу, вдавил в пол педаль газа.

III

…Лязгнул металлический затвор двери, и, гремя ключами на кожаном ремне, вошёл охранник, впустив из коридора холодный, с резким запахом краски воздух.

За охранником вступил невысокий сутулый капитан со сморщенным как груздь коричневым лицом, привёзший партию и знакомый Грудинину с утра.

– Литвак, Антоненко, Масурин. Встать! – произнёс он скрипучим простуженным голосом, раскачиваясь на носках и на каблуках. Что-то выразительное было в его вальяжной непринуждённости, слишком свободной манере держать себя.

Казалось, ему нравится мысль о том, что он, маленький слабый человек находится в одной комнате с опасными сильными преступниками, и не только не опасается их, но они сами находятся в его полной власти. Заключённые внимательно, исподлобья, наблюдали за ним из своих углов. Те, кого он называл, один за другим поднимались с мест, и, опустив головы, неловко толкаясь, выстраивались в шеренгу вдоль лавки, заводя руки за спины.