Одиночество шамана

Но в следующий раз, как окажетесь там, – она сделала ударение на слове «там» и выразительно глянула ему прямо в глаза, – так вот, как окажетесь там, не смогли бы кое-что выяснить лично для меня…

– Не понимаю вас, – Андрей посмотрел в сторону. – Вы, кажется, гадалка. Значит, помогаете другим людям выяснять всякие тайны, узнавать будущее. А я этим не занимаюсь. Я, знаете ли, всего-навсего повар. И даже не всегда знаю, какое будущее ожидает курицу, которую поставил в духовку – сочной она получится или сухой, подгорит или нет, покроется золотистой корочкой или…

– Ах, бросьте! – перебила его Марго.

 – Никакая я не гадалка. И вы это должны чувствовать. Ясновидящая! Специально ношу темные очки, чтобы люди не пугались. А гаданьями да ворожбой занимаюсь потому, что надо же на что-то жить.

– И что же скрывают очки? – усмехнулся Андрей.

Марго, ни слова не говоря, сняла очки. Черные, странно расширившиеся зрачки окаймлял желтоватый белок, и в них полыхал блеск, от которого становилось больно – точно жерло вулкана, из которого извергалась сернистая лава.

– Думаю, достаточно, – Марго снова прикрылась очками. – Мне многое открывается, но не всегда проникаю в самую суть увиденного. Надеюсь, вы знаете: то, что человек видит, – на самом деле не всегда то, что он видит.

Андрей пожал плечами, что-то пробормотал невнятное в ответ, можно было лишь понять, что ему никогда не была близка восточная философия с её парадоксами. Но Марго не успокоилась и с жаром принялась рассуждать о фата-моргана и миражах в пустыне: когда явственно видишь прекрасные замки и чудесные сады, ощущаешь на лице дуновенье ветерка, благоухающего ароматами оазиса и даже слышишь гомон базара, это ещё ровным счетом ничего не значит – обман зрения, галлюцинация, иллюзия, фокус природы, игра воображения, не более того.

Но подобное происходит с нами каждый день, и, может быть, даже каждый час: то, что нам представляется как самая правдивая реальность, на самом деле – прихотливая игра света и теней, нашего воображения, чужих эмоций, ожидания чуда или, напротив, желания всё упростить до невозможности; и получается, что, глядя на что-то, порой вполне конкретное и привычное, мы на самом деле видим своё представление об этом, а не истинную вещь.

Марго беспрестанно курила, много говорила, вероятно, очень хотела понравиться Андрею как приятная собеседница. Она была женщиной проницательной, и, конечно, вскоре поняла, что он довольно скептически относится ко всему, о чём она так вдохновенно вещает.