Не верь, не бойся, не проси… Записки надзирателя (сборник)

 – Вы, если не секрет, за кого голосовали?

– За Бориса Николаевича, а вы?

– Я? – замялся Самохин. – Я, честно говоря, с переездом этим… Не прописался еще… Так что без меня выбирали. Только ведь Ельцин, насколько мне известно, против КПСС выступает. А вы – коммунист…

– Ну и что? – поджал губы Барыбин. – Мы – люди служилые. Будет команда партбилеты сдать – сдадим. А Может быть, название партии поменяем.

– Лихо… – удивился Самохин. – А я уж к политзанятиям вашим приготовился.

Что ж мы, если не марксизм-ленинизм, конспектировать будем?

– Что потребуется стране, то и законспектируем, – строго сказал Барыбин. – А вот то, что вы от голосования уклонились, – плохо. У нас тоже тут один нашелся… оригинал. За Жириновского агитировал. Пришлось проработать, на комитет вызвать.

Тем временем, спустившись по одной из бесчисленных лестниц, они оказались в подвальном помещении, по сторонам которого тянулись два ряда камер.

– Здесь находятся боксы, где содержатся заключенные, прибывающие в изолятор, – пояснил замполит, – отсюда они идут в обыскную, а затем распределяются по камерам. В другом крыле этого подвала расположен карцер для нарушителей режима.

Барыбин подошел к ближайшей двери, глянул в смотровой глазок, потом, ковырнув ключом замок, распахнул:

– Откуда этап?

Самохин в тусклом свете утопленной в нишу и зарешеченной лампочки увидел просторное помещение, оштукатуренное по здешнему обыкновению «под шубу».

Вдоль шероховатых стен тянулись длинные деревянные скамьи. Посреди камеры стоял ржавый бак – параша. На одной из лавок притулились три пожилых зэка в полосатых робах особо опасных рецидивистов.

– Транзитные, на тубзону, командир, – охотно пояснил один, тощий, с лицом серо-землистого цвета, ввалившимися щеками беззубого рта и короткой щетиной седых волос на макушке. Зэк жадно смолил самокрутку, глубоко затягиваясь едким дымом.

Досасывая цигарку, спросил безнадежно: – Сигареткой, гражданин майор, не побалуете?

– Так ведь куришь же! – укоризненно покачал головой Барыбин. – К тому же туберкулезник. Вредно. Я вот не курю!

– Жаль! – осклабился зэк и цыкнул в сторону желтой слюной. Его попутчики молча, исподлобья глядели на офицеров.

– На, – протянул Самохин три сигареты, – тебе и корешам.