Российский колокол №7-8 2021

А то вдруг замолчит и в одну точку смотрит. Будто он в последние годы немного умом подвинулся. Книжки писать начал. Пить совсем бросил.

– Это точно. И я заметил. Перестал ко мне приезжать. Сколько его ни звал к себе, он всё причины выдумывал. Дома сидел и сочинял свою белиберду.

– А ко мне в прошлом году приезжал пару раз. С виду нормальный. Но молчаливый стал. А если и говорил, то только о своих книжках. Но вот слушать он умел, как никто. Теперь это редкость.

Приятно было видеть друзей. Слушать их разговор.

Читать их мысли. А что у меня ещё осталось? Только это. Никаких знаков о себе подать я не мог. И, как уже догадывался, слушать о себе мне придётся ещё долго. От разных людей, от читателей, от бывших жён и любовниц, от моих детей и друзей. От тех, кто жив и помнит.

Не только хорошее слушать. Но и всё то, о чём хочет забыть моя совесть. Всякое было в жизни. Люди ещё напомнят мне мои гадости и подлости. Вспомнят меня отвратительно трусливым и слабым. Они знали меня и таким. Я должен быть к этому готов.

В их памяти остались мои поступки, мои ошибки. Всё это заслужил.

Сознание и совесть – это всё, что осталось в этом странном мире теней и света.

Голоса смолкли. Друзья заговорили о чём-то другом. Я мог слышать только о себе. Пока затишье, самое время осмотреться.

Ни райских просторов, ни адских костров. Ни Ангелов поющих, ни демонов кошмарных. Ни неба, ни земли, лишь пустота.

Нечего и рассматривать. Ни звёзд, ни солнца, ни луны. И воздуха нет. Тишина, безмолвие, отсутствие всего.

Только сознание и совесть.

А желания? Желания остались. Они впечатались в сознание, глубоко въелись в душу. Как татуировка в кожу. Хочется курить. Рта нет, горла нет, лёгких нет, а хочется. Вот же, блин… Не успел бросить при жизни. Теперь вот мучайся. Ладно, это не самое худшее.

Значит, троица. При мне сознание, желания и совесть, а больше ничего. Конечно, к этому привыкну. Развлечение одно. Выслушивать разговоры и мысли знакомых, друзей и читателей обо мне. Пока не забудут.

А забудут, что тогда? Пока не знаю.

Хочется рассказик сочинить. Проклятое желание. Тут ни бумаги, ни стола. Даже и рук нет. А писать хочется. Буду терпеть.

– Смотри, как он начинал. Сначала писал о детстве, о работе, о своих чувствах. – Слышу голос женщины лет тридцати. Пригляделся. Нет, раньше её не видел. – И только в двух последних книгах начал по-настоящему сочинять истории.

Сюжеты уже не из своей жизни, а выдуманные. Но не менее правдоподобные.