Российский колокол №7-8 2021

Выложил член на чурку. Короткий, но сильный и решительный взмах наточенного до блеска топора. Мгновенная вспышка и россыпь ярких искр перед глазами. Болевой шок. Алексей потерял сознание.

Когда он очнулся, страшная боль сковала не только тело. Но всю его душу и ум.

Ему казалось, ночное небо со звёздами падает на него. В ушах стоял нестерпимый гул, хохот, грохот, вой. Вся Вселенная рушилась и вопила. Каменный храм накренился и начал клониться на измученное тело послушника. Он хотел закричать от ужаса и боли, но не смог.

Губы лишь беззвучно шевелились. Из открытого рта струился только пар и вырвался слабый стон.

Обезумевшего от страданий, всего мокрого от крови и слёз, парня нашли уже под утро поднимавшиеся первыми монахини. Припорошенный ночным снегопадом Алексей лежал на куче дров и тихонько стонал. Руками он зажимал кровоточащую промежность. Как он не умер от потери крови – знает только Бог. Сначала всем показалось, что от боли он сошёл с ума.

Поздней осенью паром через реку уже не ходит, а лёд ещё не крепок.

Машинам приходится делать большой крюк через дальний мост. Бригаду скорой помощи придётся ждать очень долго. Местный фельдшер помочь ничем не смог. Только мрачно сказал:

– Ему нужна экстренная операция в городе. И ещё много донорской крови. Ничего этого здесь нет. Необходимо немедленно вызвать вертолёт. Срочно, иначе больной погибнет. Другого выхода не вижу.

Через два часа вертолёт приземлился в городе. Алексей выжил. Операцию ему сделали. Насколько успешно, мне неизвестно.

После долгого лечения Лёшу выписали из областной больницы. В монастырь он не вернулся.

Впервые увидел его весной, сидящим на лавочке в церковном дворе, возле семинарии. Не знаю почему, но мне всегда были интересны странные люди. Захотелось подойти и заговорить с несчастным парнем. Тем более что я уже знал его историю.

– Добрый день, Алексей. – Я тихонько присел рядом.

Он неторопливо, слегка повернул голову в мою сторону. На меня не мигая смотрели абсолютно непонимающие, пустые глаза с лёгкой тенью равнодушного удивления.

– Господи, помилуй! Господи, помилуй! – это всё, что чуть слышно прошептали губы Лёши мне в ответ.

Он поднялся с лавки и спешно отошёл, не оглядываясь. Я проводил его взглядом.

Ещё примерно с неделю после Пасхи иногда встречал его бесцельно бродившим во дворе собора или за общим столом в трапезной. Но он ни с кем не общался, а если люди пытались с ним заговорить, молча отходил в сторону.