Глашатай

А он говорит про свободу и веру! И люди – люди слушают его, Ахмад! Многие боятся. Некоторые считают, что в чем-то он прав – а ты знаешь сам, как быстро слабый человек соглашается на большое, начав с малого. Есть и те, кто не забыл депортацию. Правда, таких немного…

Гость закашлялся. Был он немногим моложе хозяина – и долгий тяжелый разговор давался непросто.

Ахмад долил чай в чашку. Ответил:

– Я тоже не забыл.

…Веревка кружилась все быстрее. Джамал пел – еще громче. Асет позвала – он не услышал.

…В комнате несколько минут слышен был только мерный ход часов.

Наконец гость спросил:

– Что мне сказать людям?

Ахмад отодвинул пустую чашку. Сказал:

– Скажи – нужны будут деньги. Хорошие стволы. Через неделю приеду. Поговорим, как следует.

Гость кивнул:

– Да, Ахмад. За это можешь не беспокоиться.

…Теперь его голос звенел, врывался в обычную дневную речь аула, ширился, разлетался далеко. Во двор стали заглядывать люди – смотрели и уходили, посмеиваясь, а то и качая головой: громко пел Джамал.

И кружился – уже так быстро, что веревка визгливо вспарывала воздух, мешочек с камнями летел за ней, а в самом центре крутился вокруг себя мальчик, выкрикивая непонятные слова. Асет попыталась подойти к нему – куда там! В ужасе ждала она Ахмада – муж не выносил сцен. Но – что же делать? Как остановить эту пляску, все сильнее отдающую безумием? Женщина смотрела на мальчика, снова и снова звала его. И тут услышала сверху – строгий и, кажется, раздраженный голос мужа:

– Что там такое у вас? Телевизор что ли на улицу вынесли?

Асет, не помня себя, бросилась к Джамалу.

Она не поняла, что произошло – просто вдруг не стало хватать воздуха и она упала. Остановился Джамал.

Веревка туго затянута на морщинистой шее. На сбившемся платке – пыль. Неказистое старое тело – на земле.

На одну руку Асет попыталась опереться, чтобы встать. Второй пробовала освободиться от веревки на шее. Джамал бросился к ней:

– Бабуля, бабулечка моя!

Он плакал, отряхивал ее, поднимал, стягивал с шеи веревку, тут же целовал ей руки, просил прощения, захлебываясь рыданиями.

Асет вставала тяжело, по-старушечьи, медленно приходя в себя. И тут увидела: на крыльце стоял Ахмад – и смотрел на них.

Вечером сказал жене:

– Завтра собери его. Из вещей все, что нужно. Еды с собой положи.

Асет со слезами в голосе спросила:

– Куда ты хочешь везти его?

Ахмад ответил:

– В Дагестан поедем. К шейху.

***

Из газеты «Стрингер», 08.08.1993 год.