Принц б/у

Хлопнув ресницами, Таня обернулась и робко улыбнулась. Но это был не Коля.

Над Соколовой навис высокий худой парень с рыжей щеточкой усов над тонкими губами и прической тифозника.

Трогательное выражение невинности, заготовленное для Николая, ввело рыжего в заблуждение, вследствие чего он смело хапнул Татьяну за плечо. Дитя городских окраин, закаленное в борьбе за выживание, со скоростью гюрзы на охоте испортило тифознику не только настроение, но и внешность. Агрессивный напор юной нимфы был настолько ураганным, что парень даже не попытался отстоять свои честь и достоинство, а лишь, тихо постанывая, молниеносно покинул поле боя, зажимая рукой окровавленный нос.

Рыжему крупно повезло, поскольку Татьяна с минуты на минуту ожидала появления Коли и добивать наглеца не стала, а он не услышал о себе и половины того, что мог бы узнать при других обстоятельствах.

Вернув опустившийся подол на место, она снова уселась на скамейку и навесила на лицо изображение детской непосредственности. Посидев некоторое время, Татьяна расстегнула на сарафане еще одну пуговицу: бить надо наверняка.

Насвистывая бодрый мотивчик, Николай целеустремленно двигался к остановке. Еще издалека он заметил белевшие в сгущающихся сумерках Татьянины конечности. При ближайшем рассмотрении они оказались даже интереснее, чем на расстоянии, поэтому Коля плюхнулся на скамейку и покосился на соседку. Она робко отодвинулась и поежилась.

– Вам холодно? – обрадованно поинтересовался Казанова, уже предвкушая новое приключение.

После худенькой Риты такая сочная деваха была то, что надо. Он быстро окинул взглядом ее верхнюю часть и удовлетворенно кивнул.

– Нет, – тоненько пискнула Татьяна и плотно сжала полные коленки, отодвинувшись на самый край. Первый раз в жизни мужчина действительно волновал ее, и играть было невероятно тяжело. Сердце колотилось, как взбесившийся маятник, разливая по телу крупную дрожь и заставляя голос неподдельно вибрировать.

– Да вы что, боитесь меня? – Николай приосанился и мысленно дорасстегивал оставшиеся пуговки на ее сарафане.

– Я вообще боюсь… Темно, страшно, и нет никого, – произнесла Татьяна, удивляясь натуральности звучавшего в ее голосе ужаса. Дыхание сбивалось, а близость Коли отнимала последние силы. Ей было действительно страшно: потерять его, упустить сейчас, когда подвернулся такой замечательный шанс.

– Как же – никого? – рисовался он, наслаждаясь моральной властью над молоденькой дурочкой.