Принц б/у

 – Адрес оставишь?

– Не могу, – виновато качнул белобрысой челкой Николай. – Не имею права.

– Как же так? – растерялась Маргоша и вдруг сварливо поинтересовалась: – А женщины там будут?

– Нет, конечно. Что им там делать?

– А кто же будет для вас готовить? – проявила бдительность Маргоша.

– Никто, – легкомысленно махнул рукой Коля. – Вся еда из тюбиков, как у космонавтов.

– А чистая одежда тоже из тюбиков? – не сдалась бросаемая на целый год невеста.

– Ты мне что, не доверяешь? – Коля перестал оправдываться, поскольку фантазия неожиданно зацепилась, как крючок за старую корягу, и равнодушно затихла, оставив завравшегося хозяина в одиночестве.

– Я не хочу оставаться одна на целый год, – всхлипнула Маргоша.

– Ничего, ты еще молода. Найдешь хорошего человека… Вспоминай обо мне иногда, малыш. – Николай изобразил суровую мужскую грусть и собирался уже отчалить за горизонт, но Маргоша пожелала уточнений.

– Я не поняла, ты что, не вернешься? Мне никто не нужен, я тебя люблю. Что я – год не подожду? Подожду.

Или ты считаешь меня настолько ненадежной?

Иногда подобные прощальные сцены вселяли в любвеобильного Николая подозрение, что все бурные ночи и дни, подаренные ему очередной красоткой, не стоят той отвратительной нервотрепки, которая начинается при попытке отделаться от цепкой барышни, навострившей лыжи в сторону ЗАГСа. Однако уйти нужно было красиво и твердо, чтобы оставляемая на милость судьбы несостоявшаяся невеста не предпринимала попыток догнать и вернуть уплывающее из рук сокровище.

Рита заплакала, привлекая к своей мелкой трагедии внимание окружающих. Ей было чрезвычайно жаль себя и пропавшее лето: не жена, не вдова, а не пойми что.

Николаю пришлось доволочь убитую горем барышню до дома и, изобразив крайнюю степень страдания по поводу предстоящей разлуки, шлепнуть себя дланью в грудь, шумно вздохнуть и стремительно покинуть девицу, пока она увлеклась собственными переживаниями.

Когда Маргошу осенила умная мысль, что можно пожениться до отъезда и, взяв в институте академический отпуск, последовать за любимым, как за декабристом в качестве жены, поделиться ею уже было не с кем.

Николай исчез, оставив на память лишь терпкий запах пихтового одеколона. Через мгновение теплый порыв ветра отобрал у Маргоши и это призрачное напоминание о первой любви.

– На Север? – удивленно подняла брови Татьяна. – А что он там делать будет?

– Не знаю, – безжизненно прошептала Маргоша. – Он не сказал.