Против режима. По ту сторону

В тот день царь увидел в глазах у только рожденного дитя, власть и силу. В сыновьях он не увидел тот мерцающий цвет. Грусть и печаль промелькнули у царя, и он подумал, что дитя станет великим человеком. Назвал её в честь великой воительницы Абигейл. Дети выросли. И отец отправил их в великое путешествие, чтобы они познали жизнь по ту строну замка. Прошли годы. Царь ждал своих детей. В один прекрасный день двери замка с грохотом открылись, и вошел сын Флоренс.

– Смотри, отец, что я тебя принес! – объявил Флоренс.

Он принес своему отцу все богатства пяти королевств. За ним и последовал Энди в одних обносках.

– Отец, я был все эти годы смиренным, получил жизненные уроки от бедных людей, я стану служителям Бога, – тихо сказал Энди.

Третьей вошла Абигейл. Она, посмотрев на отца с гордо поднятой головой сказала:

– Отец, мы будем жить с остальными королевствами мирно! Я заключила мирный договор со всеми! – сказав это, она обняла любимого отца. И жили они долго и счастливо. Конец.

– Ну, дети, как вам история, понравилась?

– Тс. Флоренс уже спит.

– И тебе пора спать, дорогая. Спокойной ночи. – Мари поцеловала детей и покинула помещение.

– Воительница Абигейл. Может и мне удастся заключить мирный договор? Они же не станут убивать ребенка? Если повезет, они будут слушать меня. Решено. Сегодня ночью я пойду к ним. Заключить мирный договор, как воительница Абигейл!

* * *

Айзек спустился по лестнице, которая казалась ему нескончаемой. Его не покидала мысль о том, что, может быть, дочка еще жива.

Солдаты были перебиты все до единого, кроме Сойера, который, получив тяжелые раны, лежал точно младенец, беспомощный, без сознания.

Айзек приблизился к своей дочери, надеясь услышать её трепетное дыхание. Но увидел свою мертвую дочурку и горько заплакал. Над ним мерцали холодные звезды ночи. Обняв Абигейл, он шептал ей на ушко, будто она слушала его.

– Все будет хорошо, все будет хорошо! Прости меня, Абигейл! Прости меня дочь…

Он повторил эти слова ровно пятьдесят раз, раскачивая ее в своих объятьях.

Показалось утреннее солнце, которое отогрело его мокрые от слез щеки. Где-то вдалеке слышались боевые действие: грохот выстрелов, далекие голоса крикунов.

– Дочка, слышишь это безумие? Этой войне нет конца. Этой войне нет конца…

Ноги у Айзека сильно болели, но он смог подняться с телом дочери на руках.

– Пап, возьми, пожалуйста, медвежонка.

Внезапно раздался голос.