Прогулки вдоль линии горизонта (сборник)

Только (всё-таки, может быть,

и не сдаваясь)

выход есть из судьбы и тоски —

открывать дверцы душ

не ключом, а словами?

С чёрной лесенки ль,

с красной строки.

    1965 г.

Мне в этом зеркале

Мне в этом зеркале видны

И днём туманные огни.

На этой комнате печать,

Волна стоячая, печаль.

Шаги на потолке дрожат,

И вещи, выпрямясь, лежат.

Слегка вибрирует стеллаж,

Не смея выбрать звон стекла.

А сквозь окно в упор на дверь

С упрёком смотрит странный зверь.

Он видится иль снится мне,

Нечёток силуэт в окне.

И светлый дождь, и сизый страх

Лохматятся в его глазах.

Не может он вернуться в лес.

Дрожит и меркнет лунный блеск.

Породы – голубых ужей?

Кентавров скифских мятежей?

Левиафанов? Синих птиц?

Он затаился и притих.

Но он – один из стаи… той,

Что исстари звалась мечтой.

Кому – каёмкой голубой,

Кому – слепящей чернотой:

«В изломе молнии – внемли —

Есмь угол неба и земли!»

…

…К кому – дождём звенеть в окно

Протяжно, гулко и темно.

Моя Пьеретта

I

Постылым стал асфальт дорог

и пыльным – лоск зелёный листьев.

Так мне приснился городок,

куда с пути так просто сбиться.

Там ярмарка, там все кричат,

и мой двойник, что канул в воду:

«Кому нужна – всего на час —

моя бессрочная свобода?»

К нему подходят. В первый раз

глаза – две капли небосвода.

«Жаль, что не будет вам как раз

шар-балахон моей свободы.

Она по мерке им да мне

(врождённая ли,

с ней мы сжились?),

но в гулком этом полотне

мы для других – уже чужие.

Да, ворот глух, а платье – нет,

что хочешь в нём, летай ли, плавай.

Как в мешковине – тьмы плотней —

смешно барахтаться, не правда ль?»

II

Вокруг – свист, брань. Гремят, орут,

змеятся, содрогаясь, трубы,

за души дёшево берут,

в улыбках лопаются губы.

Обмены-мены без конца,

и нет черты – хотя бы зыбкой —

в куске всеобщего лица

с разорванной, как нить, улыбкой.

Подходит странный человек,

глаза как выбитые донья,

косой пергамент жёлтых век.

Он склеит лаком мне ладони.

Углом положит их на грудь,

а ноги вытянет, как палки,

уж головы не повернуть

на клейком кукольном прилавке.

Мой балахон срывают – р-раз! —

царит иная в морге мода.

…Тракт, рельсов гул, последний час…

Владимирка… вагон «Свобода».