Первое чудо

До наступления темноты оставалось меньше часа, когда вертолет со спасателями и снаряжением завис над ущельем. Зухаб пристально всматривался в каждый изгиб обрыва, пока пилот водил машину взад и вперед от начала ущелья почти до его середины и назад, наконец уверенно сказал:

– Вот тут. Другом место они спускаться не мог, – и показал именно туда, где прошел центр лавины, засыпавшей неширокую еще трещину почти до половины. Желтая пыль, присыпав все мертвенным налетом, не оставила следа живого существа. И надежды.

– Зачем, зачем я привел их суда? – причитал Зухаб.

– Э-эх, паршивцы! – выругался командир спасателей. – Скольких я уже вытаскивал из-под лавин, но чтобы сразу десять ребят погибло – это впервые. Лезут в горы, ни о себе не думают, ни о своих матерях…

– А что, – спросил пилот у Зухаба, – молодые все, неженатые?

– Да конечно, неженатые, – ответил опять спасатель за проводника. – Разве умная жена пустит мужа по горам лазить? Небось понимает, что он ей живой нужен…

День Хижины проходил в траурном молчании.

Сегодня все собравшиеся здесь ненавидели горы, которые вычеркивали из их рядов самых лучших ребят.

Но через год почти все опять приедут сюда и потянут свои рюкзаки наверх: горы манят альпиниста, как высота – пилота, морская даль – мореплавателя. Открытое, бескрайнее пространство притягивает человека. Возможно ли здесь провести аналогию с тем, как кролика притягивает взгляд удава? Или более уместно сравнение с сухим осенним листком, который увлекается завихрением воздушного потока?

2

На уступе с трудом поместились две палатки; он имел уклон, поэтому спать было весьма неудобно.

Но думать об удобствах было некогда. Степана нашли только через два дня, хотя разгребали снег и камни от рассвета до захода солнца. Андрей в этих работах не участвовал. Ладонями он не мог ничего держать, а левые локоть и колено и правое бедро, сильно ушибленные при спуске, вообще затрудняли возможность передвигаться.

В течение этого времени никто не прикасался и даже не подходил к веревке, по которой они спустились в ущелье.

Лишь после того, как Степана извлекли из-под груды заваливших его камней и бережно переложили в приготовленное для него здесь же, на уступе, последнее пристанище, Серж пригласил Володю-большого испытать надежность закрепления веревки. Если камни, сыпавшиеся на край обрыва, и не ослабили вбитый крюк, все равно подъем на обрыв был теперь крайне опасным из-за возможности осыпи.