Счастливо оставаться! (сборник)

 – Ни тебе сготовить! Ни тебе за братом посмотреть! На кого положиться? На кого, господи, мне положиться в этом сумасшедшем доме?

– На меня! – воскликнул дневальный, чем вызвал прилив материнской «нежности».

– На кого-о-о?!

– На меня, – еще раз обнадеживающе предложил Вовка, а Ольга в этот момент, не удержавшись, хмыкнула.

Такая вольность в подразделении под командованием Ираиды Семеновны Звягиной не просто не приветствовалась, а строго наказывалась. Сегодняшний прецедент в кухне не стал исключением: Ираида схватила висящее на спинке стула кухонное полотенце и треснула Ольгу со всей силы.

– Не на-а-адо! – заорал Вовка и бросился к матери.

Ираида оторопела, но вовремя сориентировалась на местности:

– Я тебе дам «не на-а-адо»! Я тебе дам сейчас! Тоже мне защитник нашелся! «Не на-а-адо!»

Одним словом, защитнику тоже досталось по первое число, и чтобы не получить еще и по второе, Вовик стремглав вылетел из дома под истошные материнские вопли:

– В баню запру! Обоих! Довели!

Чем уж так довели дети Ираиду, было не совсем понятно, но Ольга решила достоинства все же не терять, поэтому удалилась нарочито медленно и с гордо поднятой головой.

Такого грандиозного исхода Ираида пережить не смогла и зло заплакала:

– Что за девка, господи! Что это за девка?! За что ж она меня так ненавидит? За что? Что я сделала? – причитала Звягина. – Родила, растила, ночей не спала. И что в ответ? Глаза выпучит… Ноздри раздуваются… Ой, не зря на ней эта отметина! Не зря! Ведь говорили мне бабы – не к добру оно, это пятно.

А то: «В деда! В деда!» Точно в деда – и уйти-то по-человечески не смог! Раз – и посреди жизни помер. И Ольга вся в него: несуразная, себе на уме. Никогда не знаешь, что от нее ждать! Вот точно – меченая!

А меченая в это время вместе с братом подпирала плетень у загона гусями и плела свое затейливое кружево слов:

– Вот видишь, – обращалась она к Вовке. – Я ж говорила, что вам не родная.

Я ж говорила? – в который раз переспрашивала девочка брата с надрывом.

– Говорила, – соглашался мальчик и внимательно рассматривал, как по оббитому носу его сандалика ползет какая-то невзрачная букашка.

– Во-о-о-от! – с садистским наслаждением тянула Ольга. – А раз я не родная вам, то она меня не любит. Тебя любит, жалеет, а меня нет. И бьет…

– Меня тоже бьет, – безнадежно прошептал Вовик, наверное, из солидарности.