Близко, но далеко

И тогда Колумб, узнав из астрономического альманаха о том, что через пару дней будет лунное затмение, придумал такую штуку. Он сказал индейцам, что отнимет у них луну. Навсегда.

А потом я пустыми глазами смотрел ток-шоу об ожирении. Трехтонная женщина рассказывала о себе: «Понимаете, у меня семь дипломов!»

– Семь дипломов? Когда же ты жрала?

В этот момент из комнаты выползла Берта. Как пишут в дурацких журналах, из одежды на ней были только розовые трусики. Идиотская фраза, конечно, но что-то в ней есть.

Нельзя же сказать, что девушка голая, когда она в трусиках? «Полураздетая» – тоже не то. К тому же у Берты действительно были розовые трусики. Розовые трусики, большое сердце и маленькие груди.

– Хе…

– Хетаг.

– Хетаг, извини, а где тут ванная?

Из ванной Берта вышла уже в джинсовой рубашке.

– Нашла ее в корзине, – сказала она.

И еще она сказала, что не хочет спать с Луисом. Он ужасно храпит и не дает одеяло.

– Спи здесь.

– Ну, не знаю. Слушай, а что такое «немка»?

– Ну это German girl.

Или German woman. Без разницы.

– Странное слово.

– Хочешь водку?

– Водка с берлинскими девушками – беспроигрышный вариант?

Мы пили водку с черешней и смотрели Somewhere Софии Копполы.

– Слушай, Берта, а ты хотела бы изменить свою жизнь? Ну как изменить – понять, что полжизни занималась фигней, и в ту же секунду измениться?

– Измениться и изменить жизнь – как бы разные вещи.

– Ладно, тогда такой вопросик. Чего бы ты хотела больше – измениться или изменить свою жизнь?

– Подожди-ка, а я разве сказала, что хочу и то, и другое? Если честно, даже не думала что-то менять в своей жизни.

И уж тем более – изменяться. Я нравлюсь себе. И жизнь моя мне очень даже нравится.

– Что же тебе конкретно нравится в твоей жизни?

– О господи! Не знаю. Ливень нравится. И то, как пахнет после него, тоже нравится. И даже ты мне нравишься. Вот такой, как сейчас, – пьяный в три ночи.

– То есть ты довольна?

– Наверное, довольна. Мне не о чем грустить.

У меня было фантастическое детство в том маленьком курортном городке на берегу моря. И мама с папой не мешали. Я влюблялась (это уже было немного позже). Я бросала, и меня бросали. Но даже это я не хотела бы менять. Потому как, когда тебе плохо, в этом есть что-то хорошее.

– Когда тебе плохо, в этом есть что-то хорошее? Чушь какая!

– Именно так! Что-нибудь еще?

Я дал ей подушку. Она легла на диван. Я накинул на нее темно-синий плед.