«Кровью, сердцем и умом…». Сергей Есенин: поэт и женщины

Мне неловко: точно я случайно подглядела сцену между любовниками… Пусть она старше его по виду на все десять лет, я склонна осудить Сергея за обиду, наносимую женщине…

Есенин подает мне знак подождать. Но с гостьей не знакомит. Женщина удалилась, бросив: «Что ж! Я ухожу!» Даже не кивнула на прощанье.

– Кто такая?

– Так, одна… из наших мест.

– Землячка?

– Ну, да.

И у меня вспыхнуло имя: «Лидия Кашина! Та, кому посвящена «Зеленая прическа»…

Многие годы спустя я увидела в одном издании портрет Л.

Впоследствии я узнала, что как раз об эту пору – в сентябре 1923 года – Кашина появилась в Москве». (Вольпин Н. Д. Свидание с другом // Юность. – 1986. – №10).

Описанная Надеждой Вольпин «ссора между любовниками» вовсе не означала, что Есенин вычеркнул Лидию Ивановну Кашину из своей памяти.

Приехали.

Дом с мезонином

Немного присел на фасад.

Волнующе пахнет жасмином

Плетневый его палисад…

При посещении родины Есенина гости Константинова неизбежно улавливают в селе невидимое присутствие не только поэта, но и хозяйки «дома с мезонином»:

На родине поэта – тишина.

Тепло с полей восходит к небу паром.

А там, внизу, под жёлтым крутояром,

Бесшумно плещет окская волна.

Здесь всё напоминает о былом:

И улица, и сад, и дом поэта.

В кистях рябины загостилось лето —

Одаривает светом и теплом.

Придерживает низкий небосвод

Крутая крыша дома с мезонином.

И кажется, что в белом платье длинном

Вот-вот хозяйка выйдет из ворот.

Прохожего окликнет:

– Ах, Сергей!

– Неужто вы?

Надолго ль?

– Да, надолго… —

И заструится синий воздух волглый

Над шапкою есенинских кудрей.

Но нет, не воскресить былого сна.

Тех голосов давно уже не слышно.

А звуки посторонние – излишни.

На родине поэта – тишина.

(Александр Потапов. На родине поэта. 1995)

Иванкова Александра Андреевна была представлена помещице Кашиной в 1916 году при вступлении в должность учительницы Константиновской земской школы. Лидия Ивановна приняла ее тепло, обещала свое содействие.