Страницы умерших людей

Я направляюсь наиболее известным мне маршрутом, пролегающим сквозь весьма неприметный, но не лишенный своего очарования район, который был заселен когда-то научными деятелями и людьми искусства. Сейчас же он больше походит на гетто. В этих местах уже давно никто не ремонтирует своими руками детские площадки и не высаживает деревья, а все то, что осталось, выглядит не лучшим образом.

Краем глаза я замечаю справа какое-то движение в мою сторону. Присмотревшись, я различаю в приближающемся округлом пятне фигуру женщины.

– Думала, что больше никогда не увижу тебя! – доносится издалека.

Я оборачиваюсь и смотрю на приближающуюся ко мне тень.

– Тебя совсем не узнать! – говорит она, разводя руками.

Я перевожу взгляд на стену дома позади нее, где замечаю граффити – разноцветного пса, собранного из географических карт разных стран.

– Как же давно я тебя не видела! – восклицает она, подходя ближе. Она кладет руку мне на плечо и встает так близко, что я чувствую ее дыхание.

Я замечаю бомжа на другом конце двора.

– Очнись же! – не унимается женщина.

Я вскользь осматриваю ее изъеденное морщинами лицо, которое осталось таким же, как и много лет назад.

Бомж, отложив блокнот и карандаш, лезет в стоящий рядом контейнер с мусором. Он начинает копаться в нем, выбрасывая всякий строительный хлам.

Тяжелая рука, лежащая на моем плече, слегка отряхивает меня.

– Ты так изменился. Похорошел.

Я вижу, как бомж находит в контейнере банки из-под краски, цемент, шпатлевку и даже засохшие кисти.

Держась за мое плечо, женщина всем весом тянет меня вниз, от чего мне приходится слегка наклониться вбок.

Бомж открывает сначала одну банку из-под краски, потом другую. Он нюхает их, тычет пальцем и даже пробует на вкус, после чего морщится. Насыпав в каждую из банок немного цемента, он принимается отбивать засохшую кисть.

– Мне так тяжело теперь, когда я осталась одна, – вздыхает женщина.

Бросив очередной взгляд на женщину, я замечаю, что она похудела.

– Как дела у Димы? – спрашиваю я.

Ее сухие глазницы расширяются, натягивая кожу тонкими дугами, а брови возносятся под платок, покрывающий седые редкие волосы. Она молча качает головой из стороны в сторону.

Мне вдруг становится стыдно за свой вопрос.

– Как ты поживаешь? – спрашивает она. Ее рука все ниже тянет меня к земле, словно пытаясь уложить.