Страницы умерших людей

Когда, проснувшись посреди ночи, они будут устанавливать в голове связь между сном и явью, снова и снова возвращаясь к одной и той же ужасающей реальности.

Ничего.

Это скоро пройдет.

Как и каждый раз.

Достаточно лишь немного подождать.

И ты снова готов к новому удару.

Все плыли в едином кипящем потоке жизни мимо места, где жизнь замирала. Мимо окна, где человек, склонившись над угасающей лампой, запивал алкоголем таблетки, призванные бороться с болью. Болью, которую невозможно заглушить, как и невозможно понять.

И даже тот, кто испытывал такие чувства, скорее всего, уже давно забыл, каково это, и, скинув траурный наряд, радостно побежал встречать новый день.

Остановившись всего лишь на миг, можно было заметить, как угасает свет в одном из окон ничем не примечательного дома. Можно было попробовать ускориться, перейти на бег, зная, что еще возможно спасти чью-то жизнь, ну или хотя бы стать очевидцем того, как душа отделяется от тела.

В том самом окне мужчина, схватившись за горло рукой, опирался другой рукой на стол, пытаясь встать.

Его разум уже уносился далеко от этого места. Он уносился за пределы этой комнаты. Этой квартиры. Он покидал это место, лишь наблюдая за последними движениями своего тела со стороны. Вот его рука проскользнула по столу, сбивая с него лампу и записи. Вот он сползал на пол, ударившись ребрами о край стола. Вот он упал, раскинув руки в стороны, пока лампа, покачиваясь на полу, как маятник, бороздила темноту этой ночи.

Стук в дверь, раздавшийся посреди ночи, разбудил безмятежно спящую в соседней комнате женщину.

Поворчав, она надела халат и, запахивая его на ходу, направилась в сторону двери, но, не решившись открыть ее в столь поздний час, она зашла в уже известную нам комнату.

Вы слышали когда-нибудь крик отчаяния, от которого сердце замирает?

Его можно было услышать в тот миг, стоя за закрытой дверью.

***

Мальчишка лет десяти ритмично пинает спинку дивана, обтянутого натуральной кожей, оставляя след за следом на черной обшивке.

– Максим, прекрати, ты же испортишь диван.

– Ничего страшного, – успокаиваю я его мать, – это всего лишь диван.

Ложь – я бы выставил его за дверь, но думаю, что в таком случае он и ее будет пинать с обратной стороны.

– Сядь ровно, Максим, не позорь меня, – не унимается она.

Мальчик нехотя переворачивается со спины на бок и садится. Он выжидающе смотрит на меня, потом на мать.

– Можно вернуть мне обратно мой телефон? – спрашивает он.