Немного слов. Книга Первая

Лира верлибра

Девочка

с обсидиановым персиком

сидит на двух

шагающих верблюдах.

Лежат валетом

буридановы ослы

её новых страстей.

Все против облысения пустыни,

но только чешут репу

всё страшней.

Сны

на цветную плёнку сняты,

не сняты только

заколдованные швы.

    Ночь 24 января 2013 г.

Парагимны

Кто только не трогал

горох при дороге,

на родину предков

не посягал?

Но так навсегда

и остался в горохе —

ордынец и турок,

германец и галл.

Спасибо, враги,

вы удобрили землю,

учили нас, грешных,

в бою умирать!

А жить?

Я с молитвой любви восприемлю

отеческих святцев

бессмертную рать.

    После полуночи 22 ноября 2012 г.

Моноавтономия

Птичий щебет. В издании

какого-то года. Он тоже на полке.

Где есть всё. Всё, кроме птиц.

Надо только запастись массой воздуха.

Кругосветка в подземке.

Порой забываю, где и куда еду.

И только тогда вспоминается – как во сне —

именно то, что никогда не помнил.

Взбивать сметану.

Крутить педали.

Печатать исповедь

ногтем большого пальца.

Я сушу свою голову,

следовательно, я существую,

первоприсутствующий —

в собрании вкуса и цвета.

    Ночь 18 июля 2012 г.

Иконная конница

С вечера я на утро

Оставил один сюжет —

Истово, целомудро

Страсти сводить на нет —

Искренне, без кощунства,

Увещевая лишь

Душу, рассудок, чувства.

Что ты опять шалишь?

Грохот стоит чугунный,

Стынет глухой набат,

Будто проходят гунны,

Кони во тьме хрипят…

Это не йога-хатха,

Страхами застрахо?в. —

Жизни мёртвая хватка —

С порохом порохов.

    Ночь 10 февраля 2012 г.

Памяти жертв

Настоящее всё более настоящее,

А стоящее – более стоящее.

Моложе нас Вышние вящие,

Когда выбирают стойбище.

Остались лишь мы – нестойкие —

Пред острой развилкой выбора

И крепкой любви настойкою,

Что нашу свободу выпила.

Загнусь я с такой работою,

А ну, подавай лекарство,

С Тобой о свободе ботаю:

Дар Господа – государство.

    Самый поздний вечер 9 февраля 2012 г.