Как дети (сборник)

Сейчас, когда вот уже почти два года у них с Ветой своя жизнь, не менее настоящая, чем все, что их окружает, когда есть съемная квартира, которую они делят с двумя другими девочками, тоже парой, когда есть наконец-то зыбкое, приходящее, но все же ощущение счастья, эта внезапная вспышка казалась не более чем глупой прихотью, очередным микропредательством. И плевать, что Витя скорее всего ничего не заподозрил, точно не заподозрил, – от этого не легче. Она допускает подобные мысли и желания. И это ужасно.

В этих переживаниях она провела остаток прогулки.

Хуже всего было то, что, хоть она считала свое внезапно возникшее влечение к Вите чуть ли не запретным, ее угрызения совести не отменяли этого влечения.

Черная машина

Таня и Вета поехали в центр и бродили по улицам. Серый вечер переходил в белую ночь.

– Я чувствую себя идиоткой, Таня. Просто каким-то дебилом, – сказала Вета. – Ты сейчас так со мной общаешься, как будто это все только из-за меня. Мне иногда кажется, что если бы меня не было, то всем было бы проще, тебе было бы лучше.

Таня так и не научилась отвечать на подобные Ветины выпады. А сейчас она и вовсе понимала, что отчасти Вета права.

– Это неправда, – сказала Таня.

– Ты вообще слушаешь меня? – спросила Вета. Видимо, в какой-то момент Таня ушла в свои мысли, отстала от разговора.

– Да, да.

– Знаешь, какой ты стала? Вежливой. И аккуратной.

– А раньше какой была?

– Такой и была. Но ты была другая при этом. За этим всем что-то еще было, много чего.

А сейчас ты себя со мной ведешь как с дальней родственницей, которая приехала на несколько дней погостить, а потом осталась еще на несколько, и еще, и вот ты уже не знаешь, что только придумать, чтобы от нее избавиться, но впрямую не просишь убраться, вроде как неудобно.

Вета уткнулась головой в водосточную трубу – Таня так и не поняла, она просто не рассчитала силы или специально ударилась – удар получился сильным. Вета, похоже, даже не заметила, что ушиблась.

– Я хочу умереть, я хочу, чтобы меня не было, – сказала Вета.

Таня в очередной раз почувствовала себя предателем.

Потом они стояли на набережной Фонтанки. Вета больше ничего не говорила, отошла от Тани. Таня смотрела на воду.

Внезапно она ощутила тоску. Очень острую и абсолютно нестерпимую тоску по Вете. Как будто вся грусть и вся нежность, которые только возможно испытать, разом переполнили ее, и этого оказалось слишком много, этого всего ей было не вместить.