Двенадцать повестей

* * *

Меняется все, захотелось и мне изменить свой стих.

Кораблик причалил, как будто бы ветер внезапно стих.

Страной этой правил давно уже, с незапамятных пор

Тот, кто был и не муж своей госпоже, – пожилой сеньор.

Что за любовь?! Нет горя смешнее, чем ревность мужей-стариков.

Что-то вроде потери зубов, или даже нежнее,

это их прорезывание рогов…

Себя не желая признать уродом,

Карауля ночи и дни,

Он выстроил башню с единственным входом,

Чтоб жена оттуда ни-ни.

Лишь море гладило мраморный

Башенный бок.

Хотя ведь и с моря, если действовать грамотно,

Кто-то подплыть бы мог.

А в башне – унылой, серой —

Часовню устроил муж.

И ценною росписью – сцены с Венерой —

Украсил ее к тому ж…

Вот старый Овидий – он нам нужен самим,

Мы любим читать на сон.

А наша пленница им топит камин —

Извини, дружище Назон.

Так вот, нашей даме, заложнице, избраннице на века,

Была поблажка положена: служанка, племянница старика.

Они подружились и жили как сестры,

Как птички в своем раю,

Хотя этот рай и стоял

У пропасти на краю.

Лишь старый священник, единственный, худенький и седой,

Имел свой ключик к таинственной двери над самой водой.

Он был им вернее друга, капеллан им был и слуга.

Такого слуги услуга особенно дорога.

* * *

Но час приближался, и тем он запомнится вам сей час,

Что в полдень проснулся демон, испытывающий нас.

Юные дамы посмеют выйти проветриться в сад —

Но не думаю, что сумеют легко вернуться назад.

Что видят они? Вот странно: корабль, пестры паруса.

Кораблик без капитана, прекрасный как небеса.

Кораблик все ближе, ближе, какой-то полет стрижа!

Но что я, как зритель, вижу? Несчастная госпожа!

Смертельно бледные обе, дамы бегут к воде.

Корабль еще не причалил, встречающих нет нигде.

Служанка на мостик взбегает, старается не дрожать,

А госпожа выжидает, и некуда ей бежать.

* * *

Случилось то, что случилось.

Все в жизни пошло вверх дном.

Конечно, дама влюбилась

В Гижмара, объятого сном.

Попробуйте не влюбиться,

Не возненавидеть свой хлев —

Когда перед вами рыцарь,

Прекрасный, как спящий лев.

Он в башне уже очнулся,

Когда наступил рассвет.

Прислушался, оглянулся —

А боли почти что нет.

То жизни серьезный признак:

Боль уходит, как дым.

И женщина, будто призрак,

Склоняется перед ним.