Родная сторона

Как выяснилось, здесь умные и понятливые все. Вот это дрессировка! Ещё бы! Утро начиналось с того, что хозяйка выходила на порог и радовалась наступившему дню. Она здоровалась с солнцем, осматривала своими зорким глазом всё пространство, любовалась цветущими клумбами и зеленеющими грядками, наслаждалась пением птиц, а потом, для порядка, на всякий случай, обкладывала ВСЕХ животных таким «колоритным» матом, что ВСЕ так замирали на мгновение, казалось, каждый лихорадочно думает, а ни его ли это касается? Может быть, это он уже успел напроказничать и не заметил этого? Притихали все до выяснения обстоятельств.

И когда обнаруживалось, что всё в порядке, все были счастливы, потому что теперь наставало время, когда их любимица одаривала каждого своей лаской и любовью.

– Ути, ути, ути! Цып, цып, цып! Мои вы птички дорогие! …

А ути и цыпы просто в крик от радости.

– Мартуся, девочка моя! Ты сегодня не грязнуля? В свои лепёшки не улеглась? Ну, молодец! Сейчас моя хорошая, я тебе вымечко вымою и сдою тебя.

А Мартуся… От удовольствия жмурится и аж в дрёму впадает. Хозяйкина любимица. Родилась у нерадивого соседа на морозе под открытым небом. Уж заиндевелая лежала, а хозяину до неё никакого дела нет, пусть сдыхает. Всё равно никакого толку с неё не будет. У него коров много в хозяйстве его бестолковом. Телятся прямо в степи, а потом сами коровы дожидаются, когда телёночек на ноги встанет и мать оправится, да и идут и он, и мать потихоньку домой. Бывает и два, и три дня никто не кинется за ними.

Дарина тогда ещё с мужем жила. Марту выходила, отогрела своей любовью, отдали её снова хозяину, а вскоре муж, будучи на подпитке, снова её привёл, так и осталась у них жить…

Но нежности могли закончиться в одно мгновение и в эту удивительную утреннюю рапсодию могли влиться не менее удивительные звуки совсем другой тональности. Доставалось и Марте, но особенно пятнистым соседским поросятам, если они приближались ближе дозволенного расстояния. Застигнутые врасплох, они пускались наутёк врассыпную, кто куда.

Их уши смешно трепыхались, мелькая меж трав, и были похожи на чёрные, мягкие резинки от мухобоек, которыми в деревнях били мух. Пересидев на значительном удалении от Дарининого хозяйственного двора, они снова потихоньку подкрадывались, как будто только и ждали от этой хозяйки кнут, в надежде получить и пряник.

Но трогательней всего был тот момент, когда рано утром над домом Дарины пролетали галгазы.