Девушек старше 35 просим не беспокоиться

Каждый делал свое дело, но при этом постоянно думал о том, что произойдет через два месяца…

Через полтора месяца…

Через месяц…

…

– Бабушка, где вы живете?

– Кулькова Пелагея Ильинична, – ответила махонькая скрюченная старушка, еле видимая из-за высокой стойки, отгораживающей посетителей от работников абонентского отдела.

– Адрес свой повторите! – гаркнула Лариса, теряя терпение. – Где вы живете?

– Ну, чего ты на нее кричишь? – устыдила ее Алла. – Она же не виновата, что ничего не слышит.

Лариса перегнулась через стойку, забрала у бабули показания счетчика и попыталась разобрать ее каракули.

Настроение у всех, кроме Ксении, было паршивое. Ксюша, послав работу подальше, с железным самообладанием читала журнал «Космополитен».

Лёва из своего угла печально наблюдал, как бабушка учит Ларису рассчитывать льготу. Лариса пыталась спорить, но что толку спорить с глухим человеком? И она смирилась. Бабушка рассказала все, что знала про льготы, и принялась рассказывать про свою жизнь.

Лёва наблюдал такую картину множество раз. Сколько их было – таких стариков? Может, сотни, а может, и тысячи. Всеми забытые, никому не нужные. Разве их волновал газ? Да, конечно. Но гораздо сильнее им хотелось просто поговорить, потому что больше поговорить им было не с кем.

Лёва жалел всех стариков на свете. В какой-то степени он был таким же, как они – ему тоже, в сущности, было не с кем поговорить. Неужели придет день, и он, Лёва, станет ходить по разным организациям и учреждениям с одной лишь целью – пообщаться с живым человеком?

От этой мысли ему стало совсем плохо.

Лёва представил, как до конца своей жизни он сидит в этом углу и наблюдает изо дня в день одно и то же, и впервые за последний месяц грядущее сокращение не показалось ему злом вселенского масштаба.

Наконец, бабушка ушла.

Лариса без сил рухнула на свой стул.

– Все, я больше не могу. Закрывайте дверь!

Оставалось три минуты до обеденного перерыва. Надо было думать, что делать дальше.

С Ксюшей все было ясно и без слов. Девушка дочитала «Космополитен», оделась и ушла на обед.

Марию Спиридоновну никто не видел с самого утра. Первые полчаса рабочего дня она посвятила расчистке письменного стола от бумажных завалов. Потом вышла из кабинета и растворилась в безвоздушном пространстве.