Божий промысел

Иван, узнав, что его водят за нос и никаким папой в ближайшее время он не станет, огорчился до истерики. «Ах, вот ты какая?! Я не знал! Но теперь узнал! Все! Конец пьесы! Не сожительница ты мне боле! Желаю счастья!»

Удар дверью, визг колес «пежо», отключенный мобильник. Слезы и мольбы о прощении. Не будет прощения!

Потом, как водится, поиски крайнего. Еще одна старая истина – проще искать причину в других, нежели в себе. Первый вопрос подруге Кате. «Ты сдала?!». Катя призналась сразу – Ивану я ничего не говорила, но сказала кое-кому другому… Понятно, дальше можно не продолжать.

Затем сочный монолог о предательстве, о разбитых чувствах и надеждах, о сердечной боли и одиноких ночах. «Чтоб ты, Катюша, хоть на минуту пережила то, что переживаю я! И я знаю, почему так случилось! Я же видела, что ты мне завидуешь!» Катя, конечно, испытывала угрызения. Да, она свинья, разболтала нечаянно секрет, положившись на честное слово общей подруги. Только не со зла она это сделала, не из зависти. И никому она не завидовала.

Иван ей не нравился. Казался скользким типом. О чем она подруге честно и сказала. Еще в самом начале их романа. Но Алину это не волновало. Разрыв отношений. Полный и безоговорочный.

За прошедшие четыре месяца ни одного звонка.

До сегодняшнего дня в театр Катя больше не ходила.

Ее предвидение почти сбылось. Формальные аплодисменты, гардероб. Не угадала с метро. Не хотелось тащиться до станции по слякотной весенней погоде, потом трястись в маршрутке, привлекая внимания потенциальных грабителей.

На ней дорогой фамильный гарнитур – серьги, кольцо и кулон. Оправленный в белое золото настоящий гранат, не подделка. Подарок бабушки на институтский выпускной. Бабушке он достался от ее матери, той от своей и так – по нисходящей. Интереса ради Катя снесла гарнитур ювелиру. Тот подтвердил подлинность камней и оценил примерно в сотню тысяч рублей.

Катя надевала гарнитур только в торжественных случаях. Но такие случаи, увы, выпадали не часто, поэтому поход в театр казался вполне достойным поводом.

На проспекте, возле театра вскинула руку. Без особой надежды – частники не очень жаловали это место. Но на этот раз повезло – почти тут же возле нее притормозил «рено».

Бордового цвета.

– Куда?

– На Гражданку. За четыреста.

– Поехали.

Частники брали меньше. Лицензированный таксист заломил бы рублей семьсот. Она села, назвала адрес. Знающая жизнь коллега Машенька советовала при посадке к частнику запоминать номер.