Справедливости ради

Положил ладони ей на плечи.

– Он найдется, Дженни, найдется. Вот увидишь. Я в это верю. Ты тоже верь. Ну Дженни, ну не плачь. Прости.

Про себя Тони иногда отмечал, что Дженни очень походила на брата. У нее тоже были голубые глаза и темные, слегка рыжеватые волосы. Правда, они вились гораздо сильнее.

Сейчас же, держа Дженни за плечи и смотря в ставшие ярко-синими из-за слез глаза, он впервые заметил ее красоту. Это чувство было внезапным, но приятным, как когда радуются неожиданному подарку.

– Ты знаешь, я вчера ходил в этот клуб. Ну, то есть в книжный, а там он как раз шел, – продолжал Тони, пытаясь хоть немного отвлечь Дженни.

– Они о Марти что-то говорили? – та все не унималась.

– Нет. Ну вроде. Я, честно, прямо на собрании не был. Ходил там по магазину, слушал иногда, о чем они разговаривают. Оказывается у них там теперь писательский кружок, где они читаю свои рассказы.

– Да, я знаю. Марти мне говорил. Он мне их приносил даже на листочках, – на этих словах Дженни снова затрясло.

– Да, листки! Я вчера, когда все ушли, взял со стула несколько. Там рассказы. Хочешь, принесу! Они у меня в комнате, но я сбе?гаю, мне тут быстро, – оживленно сообщил ей Тони и, не дожидаясь ответа, бросился в сторону дома.

Дженни осталась ждать у велосипеда. Противный замок занял собой все время, а ласковое солнце высушило слезы, и она уже ничем не отличалась от себя обычной.

Тони, как и обещал, быстро вернулся. Весь запыхавшийся и взъерошенный.

– Вот, – сказал он, протягивая ей большой белый конверт. – Положил, чтобы не помялись. Там есть один рассказ, хороший, какой-то мужик читал. Про вечную зиму и…

– Спасибо. Марти тоже хорошо писал.

– Марти тоже писал?! – выпалил Тони. Он немного огляделся, надеясь, что его громкий возглас остался незамеченным для прохожих.

– Да. Уже давно. Просто просил никому не говорить. Только мне их читал. Очень крутые, – Дженни хотела бы передать свой восторг, но в голосе звучала лишь безысходность.

– Вау. Я и не знал. Вот это да, – примерно с той же пустотой ответил ей Тони. По затылку ударила мысль:

«Почему я НИ-ЧЕ-ГО об этом не знал?»

Она стукнула его еще раз, и из раны прямо на душу полилась тягучая смесь из жалости к себе и ощущения собственной ненужности. Он спросил:

– А можно мне почитать?

– Так у меня их нет с собой. Марти их на листках хранил где-то.