Гибель буревестника

Отец дал задний ход, и все… Получил парень восемь лет. Отсидел половину. Ты, Пантелей, будь с ним поаккуратнее. Его дурацкая фамилия под стать совершенному преступлению, она давит на его психику.

Приезжих в колхозе встретили настороженно. Жить распределили по квартирам. В основном там, где хозяева – мужчины. Убийцын попал к вдове. Ее муж погиб на фронте, она, как могла, тянула двоих детей. Пришлый мужик пришелся ко двору. Колхоз за него начислял лишние трудодни, постоялец выполнял по дому мелкий ремонт.

Ночью загорелась конюшня.

Люди с ведрами и баграми прибежали спасать колхозное добро. Егор, не раздумывая, кинулся в конюшню. Огонь уже подступил к стойлам. Мужчина открывал двери и выгонял лошадей на улицу. У него начали гореть волосы. Увидев это, жена Валентина тоже ринулась в огненный ад. Она с трудом оттащила мужа от маленького жеребенка и вытолкнула их на улицу. На Егоре тлела одежда. Десяток ведер ледяной воды обрушились на него. Он лежал на земле и стонал от боли.

Старая жительница, бабка Ружбеляева, приказала принести картофель и терку.

Она быстро измельчила клубни и обложила ожоги Егора жижицей. Через пару минут он открыл глаза, удивленно произнес:

– Боль-то уходит, спасибо, бабушка!

Та улыбнулась:

– Это самое лучшее средство от ожогов.

Кто-то из колхозников крикнул:

– Поджигателя надобно найти.

Все притихли, потом оживленно начали переговариваться. Фронтовик Зудин хлопнул себя по лбу:

– Вечером я видел одного зэка, он прогуливался возле конюшни.

Гул усилился. Председатель строго сказал Зудину:

– Назови фамилию.

– Кличут Петькой, он за поджоги сидел.

Толпа ринулась к дому, где жил Петька. У некоторых в руках появились жерди.

Возле калитки все остановились. Из дома вышла хозяйка:

– Чего всполошились?

– Где постоялец?

– Спит.

– Давай его сюда.

Хозяйка пожала плечами, крикнула:

– Петька, к тебе гости.

Вскоре вышел заспанный мужчина. Десятки разъяренных людей молча пошли стеной на Петьку.

Тот от страха попятился.

– Как я понял, ко мне претензии.

Рев усилился:

– Ах ты, гад, издеваешься!

Из толпы вышел фронтовик Кирилл. В его руках блестело лезвие топора.

Зэк попятился:

– Объясните.

– Голову на плаху, собака, – Кирилл взмахнул топором.

Вдруг перед ним возникла девичья фигура.

– Остынь, Киря, он не виноват.

Наступила неловкая тишина. Его нарушила та же девушка Дуся:

– Мой жених, Димка, поджег. Мы любились на сеновале.