Крылатая Анюта

Телёнок до боли давил ей шею, надламывалась спина, ноги подрагивали и с трудом вытягивали валенки-гири из снега. «А что, если валенки сбросить? – осенило её. – Носки мне бабушка вязала, они тёплые, может, полегче будет».

Задумала и осуществила: действительно, несколько десятков шагов идти было легче, однако живая поклажа становилась всё тяжелее, и силы покидали девочку. В какой-то момент она от слабости села, а потом откинулась назад, чтобы дать отдых спине и шее. Маралёнок оказался под головой, как подушка, он тихонько подрагивал, был тёплый, живой.

На Аню вдруг накатила волна равнодушия ко всему происходящему, глаза закрылись, и она забылась, но не сном, а от полного изнеможения. Но вот почти рядом ухнула сова, и девочка, вздрогнув, очнулась.

– Что это я раскисла? – прошептала она.

И, как всегда в критические минуты жизненных трудностей, которые случались в её юной жизни довольно часто, она приказала себе:

– Встань, Анька! Встань! Не сдавайся!

Ей хотелось командовать громко, но получался лишь невнятный шёпот.

Как ни пыталась Аня – ни сесть, ни встать вместе с Мариком она не смогла. Тогда девочка поднялась одна. Развязала рукава куртки, развернула малыша, вставила передние ноги в один рукав, а задние – в другой.

– Держись, братик, дальше поедем!

«Сестра» перехватила ручонками рукав, из которого торчали задние ноги Марика, и двинулась спиной вперёд по целику рядом с лыжнёй. Передвижение было медленным, но такой способ оказался девочке по силам.

– И как я сразу не догадалась? Вот недотёпа! – корила она себя.

Теперь к ней подступала другая беда: Аня чувствовала, как стынут ноги, пальцы уже онемели. Руки она грела, растирая малыша, а вот с ногами не знала, что делать. Нашла бы девочка какой выход из беды, неизвестно, и вот почему.

Дед и небесная птица

– А-а-н-ка-а-а! – пролетели над девочкой вроде как человеком посланные звуки.

Аня остановилась, прислушалась, оглянулась кругом, а когда подняла лицо к небу, то увидела уже в третий сегодня раз серебристую птицу-облако.

Девочка мгновенно ободрилась, сердце заподпрыгивало от радости почему-то. Через минуту Аня услыхала характерный шорох камусных лыж и родной голос деда:

– А-а-нь-ка!

– Де-да, тут я, де-да!

– Живые?

– Живые!

– Лыжная дорога мне всё рассказала. Где тут сиротка твой?

– Вот он, мученик маленький.