Закатный свет

Тут и ностальгия по юности, и легкая и светлая самоирония, и изысканная и красивая реминисценция из культовой вещи Грина, и завершающая все музыка, что звучала с первой строки, но в восьмой дошла до апофеоза. Чудо как хорошо! Настоящая поэзия.

В-третьих, за каждой строкой Мичуриной виден сильный и цельный человек, со своим отношением ко всему. Но для стихов не столь важно, каково отношение, как важно, что оно есть. И благодаря этому создается притяжение образа лирического героя к образу автора, приводящее к сильному читательскому сопереживанию.

Мичурина в стихах предстает человеком, кого опыт не ожесточил, а сделал мудрее и снисходительней. Но то, из чего строится личность человека, основополагающие национальные коды, она хранит бережно, не видит их иначе как отчетливыми и не боится прослыть чересчур дидактичной, высказывается вполне определенно:

С портрета смотрит мой вихрастый папа,

Что дедом нынче мог бы стать вполне,

Но не дожил. Подвел сердечный клапан,

Подорванный на той большой войне.

Как жаль, что папы с нами больше нет,

Но внук – мой сын – несет его портрет.

По улочкам, дорогам и проспектам

Спасенных городов и деревень

Идут колонны и несут портреты –

Теперь вот так в победный майский день.

Тюменский парень отдал дань войне:

Бессмертный полк идет по всей стране!

Что еще необходимо отметить для понимания образного строя книги Марины Мичуриной «Закатный свет»?

Многие авторы ныне выстраивают стихотворные сборники по своеобразному альбомному принципу.

Как правило, последовательность в них случайна. В этой книге мы видим, как автор, словно опытный дирижер, ведет каждую партию уверенно, четко продумывая кульминации и спады, структурные деления.

Так, Мичурина позволяет себе резкие перепады, но они тоже часть органики, часть цельности всего корпуса текста в «Закатном свете». Вот она вдохновляется Лермонтовым, плетет тонкую паутину аллюзий:

Сосна за моим окном,

Ее сквозь стекло я вижу,

И ночью она, и днем

Бросает иглы на крышу.

Откромсаны ветви внизу,

Лишь верх оставлен, как милость…

Мы рушим чужую красу,

Чтоб легче нам становилось.

И тут же делится впечатлениями о Бостоне:

Пороша нежно-сливочным мороженым

Покрыла утомленный тротуар.

Подарки под нарядной елкой сложены,

А на столе пылает самовар,

И пироги с ватрушками румянятся,

И мяса с черносливом дух плывет…

И только ненароком да вспомянется,

Как дома я встречала Новый год.