Владивостокские новеллы

И задает еще вопрос: а «Жигули» шестой модели они могут выделить за полную стоимость? А на дубовый вопрос, зачем ему машина, чуть не рассмеялся им в лицо, но ответил спокойно и солидно: долго добираться на работу из дальнего пригорода. Машина ему нужна только для этого и не для чего другого, ну, может, когда за снабжением в СМТО съездит. Стоянки то в базовом порту короткие, а успеть везде надо.

На очередную просьбу героя желающих отвечать нет, все косятся на начальника пароходства. А тот, устав от этой бодяги с ушлым боцманом, которой не видно конца, и понимая, как тот умно подошел к нужному ему вопросу, дает распоряжение начальнику жилищно – бытовой комиссии выделить машину в течении десяти дней под полную стоимость.

И уже не слушает, что толкует распорядителя квартир и машин, требует пригласить следующего просителя, давая понять, что решение принято и обжалованию не подлежит. Толя Полищук не сорвался благодарить, от счастья закатив глаза, он достал заранее написанное заявление и попросил его завизировать. И все, глядя на эту, заранее подготовленную бумажку, понимают, что никакая квартира этому пройдохе не нужна, как и не нужно все остальное. Он ломал комедию ради этой машины и добился своего.

Начальник пароходства смеется, он умный человек и уважает умных, и потому без разговора чиркает на резолюцию, жирно подчеркнув модель машины, и жмет Толе Полищуку руку, как равный равному.

А еще через час боцман мчится к себе домой на электричке, размышляя и прикидывая, сумеет или он за десять дней снять с учета и продать свой «Жигуленок», которому нет еще и двух лет.

Машина, конечно, хорошая, но новая «шестерочка» в два раза лучше. А то, что он получит новую «тачку», Полищук вообще не сомневается.

И когда через день в жилищно – бытовой комиссии начнут тягомотно втирать «очки», Толя улыбнется им очень доброжелательно и с бесцеремонностью уверенного в себе человека посоветует посмотреть на резолюции широко открытыми глазами, а заодно посчитать свои машины и машины родственников и друзей.

Через семь дней темно-синяя шестерочка стояла в просторном гараже частного дома, выделяющегося двумя этажами и добротной ухоженностью среди прочих домовладений.

    Владивосток. 1975 год.

Ульян Тишков – сержант разведки

Если сказать что Петруха был удивлен, это не сказать ничего. Он видел, как отец плакал. И это его батя, у которого две «Славы», не считая других пяти орденов, про медали и говорить нечего.