Курортный романс

Она стояла в сторонке, плакала и причитала, – ой, божечко, ой, божечко, шо ж мэни робыты, уси гроши вкралы, як же мэни жыты. Папа к ней подошел, довез до дома, где она жила в коммуналке. Тонечка пригласила его к себе на чай, накормила своими пирожками и рассказала, что полтора года назад приехала в Москву досматривать двоюродную сестру, которая болела. За это та пообещала ей отписать свою комнату в коммуналке. Месяц назад сестра умерла, но появились еще претенденты на жилье и потребовали освободить жилплощадь.

В общем, Тонечка была в полной растерянности, а тут еще и деньги украли. Папе она очень понравилась, он быстро все разрулил, помог продать подаренную комнату, открыть счет в банке, и мы стали жить вместе. У нас четырехкомнатная квартира, так что всем места хватило. Как вам пирожки?

– Обалденные, – улыбнулась Одинцова.

– Папа тоже хорошо готовит, особенно мясо. Однажды принялся меня укорять, – Ируся, ты уже большая девочка, а кроме яичницы и жареной картошки ничего не можешь приготовить.

Тонечка тут же за меня заступилась и говорит, – Петровычу, – она так папу называет, – нэ хвылюйтэсь, як трэба будэ, так наша дитонька зразу навчиться. Но после этого разговора потихоньку начала меня учить готовить. Когда папа увидел, что я пеку блины, пришел в полный восторг. А один раз мы с ним так смеялись. Приходим домой, Тонечка стоит в прихожей и теребит фартук, уже знаем, что-то случилось. Молча раздеваемся, она повздыхала, потом говорит, – Петровычу, хоч лайтэ мэнэ, хоч ни, цуцэнятко в нас. У кухни воно. Заходим, возле батареи в коробке на тряпочке лежит кутеночек, головка маленькая, а пузо полное и сопит. Рядом блюдечко с остатками молока. Папа так серьезно спрашивает, – Антонина Ивановна, где вы откопали это чудо гороховое? А она отвечает, – нэ видкапувала його, воно у нашому двори биля лавочкы лэжало. Такэ малэсэньке, худэсэньке, та ще й голоднэ.

– Блохи есть? – продолжает папа.

– Та ни, я його помыла шампунью «Коняча сыла», шо мэни Ируся подарувала.

Я уже еле сдерживаюсь, но папа не сдается. – Имя придумали своему цуцэнятке? Тонечка махнула рукой и говорит, – та хай будэ Фрол. Мы с папой так и покатились со смеху. Щеночек наш вырос и превратился в обычную дворняжку. Я его сначала звала Фроликом, а потом Роликом. Тоня поначалу бурчала, – ну такэ прыдумала, гарну собачку колэсыком обзываты. Потом привыкла, но во дворе всегда кричит, – Фрол, ты куды побиг, вэртайся, а то заблукаеш.