Колымская проза

Вести постоянное наблюдение за водонепроницаемостью корпуса корабля. Обеспечить герметичность наружной обшивки, второго дна, палуб, водонепроницаемых переборок, иллюминаторов, клапанов и механизмов закрытия подводных отверстий, а также надстройки и рубки. Короче говоря, досконально осмотреть все помещения. Проверить пожарное оборудование. Подготовить спасательные средства. Провести тренировочное занятие с людьми и скомплектовать команду, а лучше две, обеспечив их соответствующим инструментом для борьбы с обледенением.

Эта задача Ваша и боцмана, – Кудинов перевёл взгляд на старпома. – Если всем всё понятно, то давайте за дело.

Оба помощника тут же поднялись и покинули капитанскую каюту. Сам Самат, оставшись один, достал термос с крепким чаем, налил в кружку, добавил в неё сгущённого молока и вприкуску с галетным печеньем с удовольствием приступил к трапезе.

Попивая чай, постоянно держа при этом кружку в руке, поскольку бортовая и килевая качка судна могли её расплескать или перевернуть, Кудинов ненадолго расслабился, погрузившись в воспоминания.

Он несколько лет не был на своей исторической родине в Татарстане, не виделся со своими родителями, родственниками и друзьями. А его постоянно тянуло туда. Так хотелось рано утром проскакать по степи на лихом коне, как делали раньше его предки, искупаться в мягкой, тёплой воде могучей Волги, а потом, лёжа на никем не мятой траве, вдыхать её аромат. Но это всё в прошлом.

Настали другие, тяжёлые времена. Не каждому дано в его молодые годы быть капитаном рыболовного сейнера. А это, прежде всего, означало стабильность, обеспеченность семьи. На его плечах сейчас три человека: жена, дочь и тёща, у которой пенсия – «кот наплакал». Куда тут поедешь? А судно, а экипаж разве бросишь? Не путина, так ремонт! Запчасти сам ищи. А цены! И так тянется уже несколько лет. Какой тут отпуск, какая поездка на родину! Вот тебе и лицо нового строя – капитализма. Но что тут поделаешь, все сейчас в одной лодке, надо как-то выживать.

На этой оборванной мысли, закончив пить чай, Самат встал, вновь направляясь в рулевую рубку.

– Как тут? – спросил он у матроса, стоявшего за штурвалом, лишь только перешагнул её порог.

– Ветер крепчает, капитан, и волна усиливается. Чует моё сердце, хороший штормец наш нас ожидает, – улыбнувшись сквозь небольшие усы, сказал вахтенный матрос.