Благими намерениями…

А этим козлам я устрою если что!

И так все мое детство… я вот только сейчас осознаю, что, сколько я жил с ними, столько это и повторялось. Были периоды, затишья. Но они случались после, каких-то пиковых напряжений в семье. И все разговоры дома были на тему измен или около того.

Гостей или друзей моих родителей я не видел у нас в квартире никогда. Вот и сейчас задаюсь вопросом, а были у них вообще друзья? Родственники были точно, как с маминой, так и с папиной стороны, но и они к нам в гости не приходили. Мы ездили в деревню к папиной маме, и это было счастье.

Там у папы сестра жила, и они очень весело тогда проводили время. Пили, плясали, песни пели. Мама там себя чувствовала хорошо, и папе было весело. А вот в Липецк, к родителям жены папа не любил ездить. Он ходил угрюмый несколько дней, был скованным и напряженным в гостях.

Когда мне было десять лет, в августе семьдесят седьмого года. Нас всех пригласили на юбилей, к какому-то начальнику с родительского завода. Вернее меня не приглашали, но папа, зачем то настоял на том, чтобы и я с ними был там.

Праздник масштабный. Сейчас уже не возьмусь сказать, сколько там было человек, но очень много. Проходило торжество в столовой предприятия и столы расставлены огромной буквой «П», а на них были и фрукты, салаты и спиртное. Посередине этой буквы «П» люди танцевали. Вообще было весело. Конкурсы интересные, где я участвовал. А родители не вставали с мест. Отец курил, как паровоз обычно, а тут за весь вечер ни рюмки, ни покурить с мужиками. Просто очень напряженно сидел, разглядывая всех. Мама пила вино и общалась с женщинами напротив.

Папа дергал мать через каждые десять минут:

– Пошли уже домой, поздравили, честь выказали и хватит.

Мама отмахивалась:

– Давай еще немного, что люди скажут.

И вот на последнем папином заходе с предложением уйти, мама, уже немного захмелев от вина и осмелев, сказала:

– Да хватит уже, отдохни. Ты видишь, я с девочками общаюсь. Выпей ты водки, сходи, покури, покушай и еще раз выпей. Хватит меня уже позорить, сидишь, как помидор красный, того и глядишь лопнешь от своей ревности.

Уже люди косо смотрят.

Отец резко встал, задвинул стул. Достал, демонстративно, папиросы и вышел из зала. А мама пошла танцевать с подружками. Его долго не было, видимо стоял, как обычно и, думая, курил. Когда отец вернулся, я увидел, сбитую костяшку на его кулаке. Я понял тогда, что он стоял, где то в туалете и останавливал кровь, а когда у него это получилось, он вернулся в зал.