Царская дочь

Пастора не было, а раз его нет, то не стали праздновать. В это воскресенье будет.

Таким нехитрым способом она ещё надеялась вернуть Катю в эту скучную церковь.

Сестра Михайлова наябедничала, как сестра Нина Андреевна шёпотом назвала Раису Михайловну «однорукой».

– Благослови её Господь многократно! Сколько я ей уколов понаделала, сколько лекарств за свой счёт купила!

– Мне бы такое даже в голову не пришло.

– А ты тогда была одета лучше всех, даже лучше Гали! Тебе так хорошо в этих брючках!

Благодаря Раисе Михайловне сестра Катя оказалась одетой лучше всех в церкви детей Божьих.

И снова они собрали несколько тюков, вызвали такси до Камволина. Раиса Михайловна звонила не в фирму, а водителю, с которым договорилась на стоянке.

И Катя снова вернулась домой с подарками. В домоуправление она не пошла. Было холодно, солнечно, и ей не хотелось портить себе настроение. А товарищ Компанейцева так и не позвонила и ничем не помогла, хотя сама просила обращаться, если что.

На свадебный плов она тоже не явилась, хотя искус был: в то самое воскресенье, когда Михайлова открыла в своей жизни новую, харизматическую страницу, Максим приготовил свой плов, правда не из говядины, а всего-навсего из курицы, крылышек и белого мяса. В тот же день приходил Родион, у которого была банковская карточка, которую брат Костя (родной, а не по вере) дал ему для закупки стройматериалов. Её нельзя обналичить в банкомате, но можно отоварить в любом магазине, поэтому они с Максимом и накупили всякой снеди: макарон, картошки, лука, курицу, сосисок, яиц, сахара, паштета и колбасы – всего на полторы тысячи рублей.

Глава 5

Смертельная ярость

«Брат, я не могу оставить эскадрон».

Михаил Булгаков, «Красная корона» (Historiamorbi)

Теперь Максим работал на ТЭЦ, метро «Октябрьском поле». Они утепляли здание, Костя Реут получил подряд. В трудовой книжке это не фиксировалось, только список работников подавался.

Октябрьский вечер был мрачен, что не удивительно. Но всё же Михайлова не ожидала от него совсем плохого.

Приехал Максим и сказал:

– Купи мне сигареты.

– На что?

– Займи у кого-нибудь.

– У меня никого нет.

– Тогда иди и настреляй.

– Сам иди.

– Я устал. Иди за сигаретами.

– Не пойду.

– Сейчас я буду злой.

Катя не придала его словам никакого значения. Этот тупой диалог повторялся из года в год.