Царская дочь

Слова положены на какие-то хорошо знакомые, но напрочь забытые мелодии.

Будем петь: «Осанна! Иисус воскрес!

Будем петь: «Осанна! Спасенье с небес!

Вознесём Царя… Осанна!

Оса-а-ан-на! Оса-а-ан-на-а-а!

На молитвенном возгласе, переводимом как «Спаси же!», этом торжественном приветствии грядущего Мессии в Новом Завете, парень с неприятным, злобно-мрачным замкнутым лицом, со всей дури бьёт в оранжево-чёрные барабанчики.

Хор ведёт, наверное, сама пасторша, – женщина за сорок, отлично постриженная, и, как и её муж, ужасно неприятная.

На ней модное оливковое платье и дорогие серые кроссовки с толстыми шнурками,– так сейчас носят. Ещё запомнилась некрасивая блёклая девушка лет тридцати шести, с причёской под «битлов», в бордовой юбке-брюках, и, крашеная в блондинку, в модной накидке с норвежскими узорами, та самая, что поздоровалась со всеми в микрофон.

Но вот и «медленные танцы», хотя сейчас, говорят, их нет:

Приходи ко мне, Господь мой,

Мой возлюблен-ны-ый!

Ждёт Тебя Твоя невеста,

Церковь ждёт Тебя, гряди!

Иешуа, Й-ешу-у-а! Й-е-шу-у-а, Й-е-шу-у-а!

Как-то это… чересчур чувственно.

Просто про первую брачную ночь.

Так после рок-н-роллов двое парней осторожно и аккуратно ставят узкую деревянную кафедру с крестом, что должно обозначать амвон, и к залу обращается полный плешивый мужчина в жилетке и клетчатой рубашке:

– Давайте сейчас все прочтём Евангелие от Луки. Глава седьмая, притча о двух должниках.

И стоящий рядом с Михайловой высокий молодой парень с чёрными волосами, чёрными бровями, замкнутым и злым лицом, аккуратно расстегивает «молнию» на чёрной папке и вынимает Евангелие в чёрной обложке, с золотым обрезом.

Его примеру следуют все присутствующие, а особо продвинутые утыкаются в смартфоны и планшеты:

– «Ей же сказали: прощаются тебе грехи. И возлежавшие с Ним стали говорить про себя: кто это, что и грехи прощает? Он же сказал женщине: вера твоя спасла тебя, иди с миром».

Так говорит Слово Божие.

Новый завет Михайлова читала, но выборочно и давно. Четвероевангелие, Апокалипсис, Послание апостола Иакова, Послание к Римлянам полностью, всё остальное – кусками. Она знает наизусть многие библейские стихи, но их смысл до неё не доходил. А тут вдруг всё раскрасилось, расцвело и ожило. Но Михайлова не может представить всех этих персонажей в их древних одеждах, еврейских покрывалах-талесах, только в современных костюмах.