Царская дочь

Это был старый, страшный «ЗИЛ», оставшийся от одного из квартирантов. Но он отлично морозил!

Оксана позвала сожителя и они вдвоём попёрли этот гроб. Катя его даже на миллиметр с места сдвинуть не могла!

– Серёг, мне тяжело, ты разве не видишь, что я – толстая! – вдруг закричала Оксана.

Это ей так казалось.

– А он хоть работает? – с сомнением спросила Оксана.– А то мы вдруг зря его с Серёгой тащим?

– Всё работает.

***

В четверг Максим уехал к Родиону. В этот день он пожаловался:

– У меня, наверное, что-то с почкой, – правый бок болит.

Катя очень испугалась и расстроилась.

В этот день у Валеры протекало домашнее общение. Настроение у Кати было упадническое. Она влезла в свой старенький смартфон и стала смотреть болезни почек. Характер жалоб походил на пиелонефрит, неизлечимое заболевание, грозящее ампутацией почки. Им страдала и Раиса Михайловна.

Пастор же церкви детей Божьих, как и все его конкуренты (это когда речь идёт о сфере влияния), и они же – коллеги, когда имеет место объединённая война против православия, страдал манией преследования.

Всё Анатолию Александровичу мнилось, что за ним следят спецслужбы! Поэтому пастор детей Божьих спросил деланно ласково:

– У тебя здесь камера, да?

Разумеется, что она там была, но расстроенная Катя не заметила подвоха.

– Да я просто в интернете смотрю про болезни почек.

– А у тебя почки болят, да? – сочувственно спросил пастор детей Божьих.

– Меня просили узнать.

Когда Раиса Михайловна снимала комнату рядом, она не пропускала ни одной встречи, а теперь добираться за двадцать километров из Камволино, да ещё со сломанным плечом, стало невозможно.

Она готовила для этих домашних общений салаты, пекла беляши, чебуреки, пироги с ягодами, фруктами, луком и мясом. Теперь же на столе скучало каменное слоёное печенье.

У пастора же сегодня явно было лирическое настроение. Он даже стал ухаживать за Катей, хотя до этого, видимо, считал её ужасно старой (она годилась ему в дочери). Анатолий Александрович время от времени интересовался, имеет ли она половые сношения с мужем.

Сам же он всякий раз подкатывал к Амире и Вале, молодым молдаванкам, с некоторой натяжкой годящихся ему во внучки.

А пастор стал потчевать Катю пересохшими печеньями:

– На вот, покушай. Надо просто быть попроще…

…Когда она вернулась домой, в кухне вовсю плевалась маслом сковородка и пенилась кастрюля с макаронами. А комната и кухня исходила дикой злобой на всё и вся. А Максима всё ещё не было.