Кыш, пернатые!

Вы же согласились со мной, что, образно говоря, им под крылом государства будет лучше?

Нет, не отвяжутся. Вцепятся – не стряхнуть. Ничего не меняется в нашем государстве. Какие к чертям демократия и гласность? Всё то же вранье и стукачество, как и раньше. Отодвинула листок.

– Ничего подписывать не буду. И говорить с вами больше не буду. Делайте, что хотите.

Посмотрела в глаза этому улыбчивому. И улыбнулась в ответ.

Глава пятая

Про то, как добирались, рассказывать не хочу. Та ещё песня с припевом!

Всё пошло наперекосяк.

С самого начала.

Из-за того, что нас кто-то сдал, собраться толком не успели, хотя основное было приготовлено. Барахло лежало в гараже у этого худого Сергея, и моя кормилица там же стояла. Куда сложнее оказалось всем встретиться и договориться об отъезде.

Меня загнали на Лосинку, и я шатался по лесу, опасаясь каждого шороха, ждал, когда Маша объявится, найдет меня.

Машу помурыжили и отпустили, но топтуна приставили. Он не очень-то и скрывался.

Она из дома, он следом – так и ходили парой. Как ей меня разыскать, если этот топтун прилип, точно банный лист? А Валерий Палыч звонит, торопит с отъездом. Ему тоже не сладко. Они с Ольгой у каких-то знакомых осели, и те уже косо поглядывают.

Маша у меня умная! Такой фортель выкинула! Знала, что я вечерами где-то поблизости ошиваюсь, жду её. Пошла в Лосинку, на нашу поляну, где меня обычно оставляла по ночам, когда летал. Топтун, естественно, следом.

Смотрю – идёт. А на голове у неё платок ярко красный, зелёными розами усыпанный.

Этот платок попугаистый ей сын из своей первой загранки привёз. Мы ещё тогда смеялись: на улицу не выйдешь – люди будут пальцем показывать. Маша его ни разу не надевала. Так в шкафу и валялся. Я, как его увидел, сразу сообразил: дело не чисто. И точно! Идёт следом какой-то мужичонка неприметный. Ага, думаю, пасут.

Погано мне стало – сил нет! Я же три дня уже скрывался. Голодный. Как Дед, стал кормушки птичьи чистить: пшено, семечки, хлебные огрызки.

Но ведь не зря – рассуждаю – пришла?

Они с топтуном круг по поляне дали и ушли. Подошел я к тому месту, где обычно она пальто моё на дерево вешала – в траве бумажка скомканная валяется. А на бумажке – где, что и как написано. Молодец, Маша!

Собрались мы всё-таки вместе накануне отъезда. У Сергея-проводника на квартире. Однушка – шестерым не повернуться. Но мне по фигу было. Так оголодал за эти дни – только и делал, что ел.