Под красной крышей

Цокот каблуков. Скрип половиц.

– Он даже не отдал долги!

Хозяйка сжимает засаленный фартук. Мнутся сухие мясистые губы. Марфа кивает, и острый подбородок рассекает затхлый воздух. Дверь в подвал открыта. Девушка нагибается и, согнувшись, спускается. Во тьме притаилась трупная вонь.

Цок. Цок. Вместе с каплями дождя она скатывается. Остановившись возле еще одной дверки, Марфа достает спички и зажигает свечу. Пламя настороженно вспыхивает и начинает извиваться.

В комнате холодно. Свет ластится к облезлым стенам в зеленке грибка и к желткам разводов на потолке.

Труп мужчины свисает с потолка, тонкая шея обтянута прочной веревкой. У ног валяются матрасы и топор. В сиропе крови, словно мухи, застыли две девочки лет пяти. Их золотистые волосы раскиданы по рваным подушкам.

Марфа встает на колени, кладет свечу и всматривается в сонные лица детей. Вокруг нет ничего. Ни стола, ни стульев, ни шкафа. Только их матрасы и валяющаяся табуретка.

Бедность бегает по углам комнатки.

Слышатся шаги. Марфа оборачивается.

Мишка машет ей рукой и вваливается.

– Уносим? Тут и делать нечего.

– Нечего. – Она еще раз нервно осматривается и поднимается.

Мишка свистит. Бег по лестнице. Трупы прячутся в прозрачных мешках, словно гусеницы. Их единственные бабочки – это прах.

Марфа оттягивает горловину водолазки, выходит из дома.

– Так, а деньги? Кто вернет мне деньги? – открывается хозяйкин беззубый рот.

Марфа вгрызается в старуху взглядом, и желваки напрягаются на ее лице. Она перебегает дорогу, и дождь воем прокатывается по улочке.

Свитерник

Свиными ушками сжимаются сухие листья, укрывшие дрожащую землю сада. Ограда прорезает дождь. Октябрь скачет ветром и бурчит в лужах пузырями.

У тебя острое скуластое лицо, напоминающее маску. Рукавом смешного пестрого свитера в комочках шерсти вытираешь красный нос. От тебя сильно пахнет одеколоном, и я даже чихаю. Ты поворачиваешься, улыбаешься и ускоряешься. В руках у тебя пакеты.

Бритая голова мелькает все дальше и дальше.

Ты выскакиваешь за ворота и перебегаешь мостовую. А там уже останавливаешься и смотришь на серые резаные части неба. Смеешься так радостно и громко, будто эта мерзкая погода самая лучшая для тебя.

Время идет быстрее меня. А я запуталась в сети переулков. С трудом переставляю ноги. Стопы зудят, пальцы стерты уже в кровь. Холод подгоняет вечер. Огни домов разжигают окна-звезды. Я кутаюсь в старый плед, который подобрала у помойки, и иду куда-то.