Воспоминания, рассказы, стихи, баллады, поэмы…

Стараясь не шуметь, пробираясь сквозь подлесок, я еще издалека увидел, как лайки крутятся возле густого ельника. Виктор был уже там и низко пригнувшись, пытался что-то рассмотреть в зарослях молодых елок.

Ельник был в небольшой ложбинке, и рассмотреть там что-либо было затруднительно. Но собаки явно показывали, что в елках кто-то есть. Они злобно лаяли, наскакивая на ельник, но в дебри не лезли. Наконец Виктор там что-то разглядел и прогремел выстрел. Оттуда раздвигая елки, как траву, вылетел здоровенный секач.

Собаки бросились за ним. Кабан сильно хромал. Пуля перебила ему заднюю ногу и собаки шли с двух сторон, пытаясь зайти с головы. Иногда им это удавалось, и они заходили на кабана яростным лаем. Получилось так, что секач пошел вдоль линии стрелков, и мы с Виктором испуганно переглянулись: “Там же собаки!” Но было уже поздно, с номеров загремели выстрелы. После канонады все стихло. Кто-то прокричал: “Дошел!” И мы с радостью услышали лай. Громко разговаривая, мы быстро пошли вперед. Пройдя около сотни метров, мы увидели лежащего кабана, которого трепали собаки. Секач был здоровенный – килограммов на двести. Со всех сторон подходили загонщики. С номеров подтягивались стрелки, на ходу выясняя, кто же завалил кабана. Немного погодя приступили к разделке туши. Двое шустрых ребят справились с этим довольно быстро. После разделки мясо разложили на равноценные кучки по количеству охотников и стали делить. Участники охоты вытянулись в шеренгу вдоль разложенного мяса, а Витя Кривопусков, как старший команды, встал ко всем спиной и егерь, указывая веточкой на кучку мяса, спрашивал:– “кому?” И Виктор говорил кому. После чего все кого называли, подходили и укладывали мясо в свой рюкзак. Собаки в это время лежали в сторонке привязанные к кустам и с безразличием наблюдали за происходящим, так как уже успели полакомиться угощением почти из каждой кучки.

Прибыв на базу, отправили в ветеренарку часть селезенки и пашины кабана на предмет трихинеллеза. Вскоре получив ответ, стали жарить кабаний ливер с луком, и раскладывать съестные припасы у кого что было.

От запаха этой жарехи, распространившегося по всему помещению, аж кружилась голова. Поставив большую сковороду на середину стола, все кто не за рулем, выпили по стопке, после чего все вместе навалились на жареху. Мне голодному и уставшему казалось, что я ничего вкуснее доселе не ел. Народ за столом раскраснелся, пошли охотничьи байки, все дружно отметили хорошую работу собак.