Канатоходцы. Том I

Вот бы ботинки внутри с мехом…

– В ноябре тачали, да к руководству упрыгали…

Напарник Панфилыч. Не молод, но ум в конфигурации детдома. Ни молоток, ни напильник не кладёт на полку. Кинет куда-нибудь, – не найти! Два года он тут одиноко создавал дикий бардак. Вернулся Мельде, и давай наводить капитальный die Ordnung! Отмывает верстаки. Вешает грамоты, выданные «передовику-наладчику Мельде», рядом фотографию Луи. Негр, труба в чёрных пальцах, ногти, будто накрашены белым.

У Генриха тут вроде дивана. Рядом дом возводят для работников фабрики.

В обмен на бутылку четыре бруска, фанера – и к воротам. Вносит с разрешения под хохот несунов, которые прут с родной фабрики, не имея разрешений, от фурнитуры до готовых туфель, ботинок, тапок, не говоря о ботах «Прощай, молодость». Панфилыч не ворует. Но выпиливает левые дубликаты ключей, ножи «убийцам» (охотникам), правит кухонные.

Наладка перфоратора (дырки делает в союзках[34 - – союзка – передняя часть обуви (арго преступников).] летней обуви), грохота нет, и оператор Надюха болтает с новенькой Рошей.

Вроде, не татарка. Этих много: яркая Роза, милая Миля, болтливая Фруза и Фиалка, копия баба-яга.

– …женат?

– На всём конвейере.

– Он… еврей?

– Нет. Немец.

Врубает агрегат, и грохот не даёт дослушать. Не о том, кто на ком женат (об этом то и дело болтают бабы), об евреях. О них, наоборот, не говорят. Натренированным боковым зрением охватывает облик практикантки. Студентка. Могла бы интеллигентно в конторе, но охота ей попробовать рабочий труд.

Волосы, как медная гофрированная проволока.

Под монотонный гул расслабляет тело методом из книги «Йога». Братья добывают редкие. Эту, вроде, Пьер где-то. А Мишель науку передаёт другу Генриху.

Аварийный рубильник! Конвейер утих, крик:

– Вот как технику ремонтируют!

От станка гайка в голову работнице. Бабий визг.

– Внимание! – Руку вперёд и вверх, как в «Риторике». Гитлер эту книгу где-то купил, а графы братья Пьер и Мишель отыскали в помойке.

Их друг барон Мельде науку применяет. – Деталь неновая! Её монтировал Панфилыч…

– Где он!? – вопит Ерыкалова.

– В цехе зимней обуви.

Полцеха летней обуви там на распродаже.

– …он не виноват, – вновь махание оратора. – Дал добро Евгений Игоревич.

– И он в зимнем? – Ерыкалова не любит цехового инженера. – Я прекращу беготню во время работы!

На его «диване» Надюха Палаткина и новенькая. Косынка в крови у бордовых кудрей. Аптечка открыта.