Канатоходцы. Том I

К обеду за ребёнком…

– Мы, практически, – так говорит Мишель, – улицу выстроили!

Набран номер техотдела телевидения:

– Иван едет…

«Отбей ему, мол, не время».

– Он в вагоне… У бабушки день ангела… Ивану представим Артура.

«Думаю».

Не думать надо, а выполнять!

«Понял», – ответ «понятливого».

Эндэ

Новый день. Голову под драпри, пахнущие еле уловимо милым давним временем. Дом Ипатьева виден из окна. Вроде, будут ломать, как и их, но пока оба целы. В недавнем дежурном кошмаре летал ведьмой, в первом таком (перед гибелью царской семьи) тонул в крови.

Но не будет никакого горя… Другое дело у других, убитых двадцать девятого января.

Но как-то утром она не в этом времени, хотя в том же пространстве. Диванная с диванами, белый рояль… Хоть бы не отнял бог ум!

Варя шлёпает на кухню. Пётр топит голландку. Идёт нагрев печи с плитой. Дров полон тамбур. Две поленницы. Лесенка у той, откуда берут. Внуки молодцы: напилят, наколют, дотащат.

Она много работала, окончив курсы десятипальцевого слепого метода.

Вёл их американский подданный Ульгент, торговец машинками «Ундервуд». Эндэ и теперь иногда берёт работу. Механизм в боевой готовности. Легко ликвидирует мелкие неполадки. На пенсии (от слова пенс). Утром не надо ехать в Дом Контор, надев жакет с диагоналевой юбкой. Чаще в халате. Оторвался карман. Австрийские цвета: зелёная и цвета «оранжад» клетка. Куплен в военторге. Она ничего не теряет, а карман куда-то делся!! Удивительно.

Пора готовить. Яиц куриных много.

Ладно: кашу.

Во время еды барабанят в дверь. С виду лакей: валенки, тулуп… Вызов внуков в околоток.

Кузина как-то телефонирует в панике: молельный домик опечатан, там фисгармония, дорогие клавикорды её мужа. Проговорилась внукам. И ребята в темноте, как воры, тащат в окно. Но опровергают: органелла не имеет отношения; драка инородцев.

– Во времена царя не потакали их диким выходкам.

– Этих поваживают, а верующие кроются в углы, – права Варя.

– Опять «инородцы»! – реплика модели Дома Моды.

– Что такое «опять»? – удивлён Мишель.

– А тем летом, в августе?

– Я могу дать в околотке информацию об инородцах.

– Грандмаман, какие «околотки»…

– Он – светский человек, а в ресторан идут для…

– Как и другие, не «светский», а советский. – Отрубает Жанна.

Да, какая-то кровь… Цепляют они на верёвки куртки (Мишелевая цвета «сталь», Пьерова цвета «шоколад»), и говорит: «Такое и во дворе бы уцелело». Эта манекенщица необъективна.