Канатоходцы. Том I

Пилит или режет на станке (токарном, резальном). В кабине крана (портального): панорама цеха… Обрубка, где отливают детали. Интервью у молодого молотобойца о выполнении плана. Тот в ответ мыкает! Цех-то глухонемых. (Тема Ильина в ином варианте). А руководитель не только «слышащий» (о других он деликатно: «слабослышащие»), но и подслушивающий. «Пивка бы!» – ноет Голубь. «В буфете нет».

На обратном пути (Трудоярская в кабине автомобиля отдельно от группы) – мыканье, хохот…

К телефону. Кто это? Интонация наивная:

«Увидимся?» Светлана! Она разрядит от напряжения!

Во дворе телестудии комплемент экзальтированной тётки, редактора передач для детей:

– Красив, как Лель!

Другой комплемент «Ленский на дуэли!» пущен в народ: молодые редакторицы млеют при его появлении.

Ныне опять одет в «крылатку» (великолепный реглан!) Не кролик – берет и шарф тонкой работы.

У трамвая она. Плохонькое пальто, бедный платок. Никаких каблуков. «Прощай, молодость», но хвастливая мимика: «Мой парень».

Новый район. Где-то тут бывшие соседи: Евгения Эммануиловна, её дочка, влюблённая в Петра. Он отверг уродину. Но такие, как Рива (вид милой тоненькой кубинки) вне наций. «Вива, Рива, остров свободы!» Да он едет изменять ей! (Не говоря о жене).

Ладно бы отдельная квартира, дыра для укрытия, но стены, более тонкие, чем в «диванной» (альзо шпрах грандмаман).

– Я Людина подруга.

– Это вам не бордель! Намедни фифа с хахалем… У нас дети! Утлая комнатёнка.

– Многокомнатная квартира?

– Трёх.

Мамы и дети, пап нет, – виновато, будто она и заселила так плотно эту коммуналку.

Радио поёт: «Всё выше, всё выше и выше…» В некотором роде ободряет, «…в своих дерзаниях всегда мы правы. Труд наш – есть дело чести…» Радио умолкло. И у него к концу «труд», который не «дело чести».

– О, любимый!

– Зябликов – импотент?

– Нет… Но ты для меня целый мир! Людка работает в Нарьян-Маре. Её мама эту комнату сдаёт. У Жанны непомерные требования (вывод из телефонной болтовни с грандмаман).

Реплика а'парт: «Увы, не отвела, как громоотвод, грозу!»

Легко убегает:

Светлана в комнате чужой,

моя безмужняя Светлана…

Тебе бы лейтенанта Глана.

А я… Я – негодяй большой.

Хотя, и этот Глан не ангел.

Вольно шагается тротуарами, кое-где каткими ото льда! Вот и Городок чекистов. В квартирах не только коммунальные кухни, но и таковые гостиные. Для нереально общительных людей. Реальные наделали перегородок.