Канатоходцы. Том I

«Японское полотно для дамских платьев», «…стоял мелкий арендатор Батурия с топором на лесной дороге и неизвестный туземец некто Аншилава…»

Дореволюционные газеты, как труха, – и более ничего о «мелком арендаторе» Батурин и о «туземце» Аншилаве… И это ведёт к мирному уходу в сон.

2 февраля, воскресенье

Кромкин

Воскресенье, но для некоторых будни…

Входят в дом, где пахнет брагой и где живёт немаленький руководитель.

– Давай к самогонщикам, – предлагает Кромкин.

Идут на запах.

Интеллигентная родня убитых может быть убийцами, а те, кто «гонят», обязаны быть наводчиками. Но в коммуналке «наш кадр». Анна Демьяновна Тутова. Вид тупенький, а документы проверяет, не откинув дверную цепь, размером – собачью. Ей ведомо, какими парами народ дышит (не только винными). «Нижние» – «культурные». А рядом…

– Иван Иваныч творит брагу. Сам и ставит, сам и пьёт. Клавдия Трофимовна болеет, Саша в техникуме, родителям говорит: «Добьётесь, уйду из дома!» Но никуда не уходит, наоборот, в эту комнату водит кавалерию.

– Кого?

– Калерию. Лера она. В общежитии пока, но летом ей родить. Медсестрой будет.

– Уголовников нет? – майор милиции о родном контингенте.

– Брат Ивана Ивановича. Кликают Толей, имя у него чудное.

– Анатолий?

– Нет. Трахтор.

– Трактор?

– Да, Трахтор Иванович Зонов. Во вторник гостит он… На куфне едят. Иван говорит: «Нет у меня денег. Пинхас дал три рубля. Богатые». А Трахтор: «Давай их грабанём!» Он ни в одной колонии побывал, но не уймётся.

А у меня телевизор. Холодильник на замке…

Амбарный! Петли приварены.

– Откуда у него информация о «богатстве»?

– С Сашей дружила ихняя девочка, да вымахала. И он не мал, но она… У их ковры, кольца, хрусталь…

– А где обитает этот брат?

– В Верхотурье. Тама, где лагеря.

Эта бабка Тутова прямо «источник», говоря на профжаргоне.

Выходят.

– Отрабатывать будем техникум связи на предмет связей младшего Зонова. Информацию о «Трахторе».

Давай их ко мне…

– Всех?

– И «Кавалерию»… Она в медобщежитии в трёх минутах от дома убитых.

– И бабку Тутову?

– Её не надо.

Входная дверь бухает за торопливым майором.

– Ради товарищей из Горкома… – Отворяет нехотя.

Инна на подоконнике, как на лавке. Её папа вновь намерен врать.

– Мне говорят, будто я «время говорю неверно». – (Об этом Шуйков при горкомовце).

Мнение Кромкина: никто бы не врал, – расследовать было бы нечего.