Возрождение Марии Ивановны

 – Я живее всех этих врачей, которые подходят ко мне и умничают. ««Не знаем, сколько ей ещё быть в таком состоянии», «В любом случае она будет очень слабой, даже после того, как придёт в себя» – передразнила она их мысленно»». Да вы за всю свою жизнь столько энергии не ощущаете, сколько ощущаю я, даже сейчас, даже «в таком состоянии»».

*****

Мария Ивановна поняла, что родные не согласились отдать её врачам. Необходимое оборудование было доставлено к ней в комнату и подключено.

Все знали, что она терпеть не могла больницы, и никто не хотел брать на себя ответственность за отправку её туда.

Когда врачи стали убеждать её семью в необходимости перевозки, муж Игорь, сыновья Алексей и Александр, дочери Надежда и Анастасия стали совещаться. В ходе этого совещания выяснилось, что грозного вопроса Марии Ивановны после пробуждения: «Кто упрятал меня в больничку?» они все боятся примерно одинаково сильно.

Можно было рассеять гнев на пятерых… Но даже одной пятой этого урагана никто из них не хотел ощущать.

В общем, семья заслужила одобрительную улыбку Марии Ивановны. Мысленную – физически улыбаться она ещё не могла.

*****

На пятый день Игорю позвонили на сотовый, когда он был в комнате жены. Чуткие уши Марии Ивановны расслышали, как приятный женский голос произнёс в трубке:

– Привет, милый! Я соскучилась…

– Привет, зачем ты звонишь? – зашептал муж, вскочив со стула.

 – Я же сказал, что только я могу звонить. Да, в коме. Да кто его знает…

Оставшуюся часть разговора Мария не услышала – Игорь вышел за дверь. Но и услышанного хватило, чтобы всё внутри неё загорелось синим пламенем.

«Ах паршивец! Так значит! – ядерные взрывы гнева прошли по её сознанию. – Ну подожди. Дай только прийти в себя. Я тебя и твою цацу в бараний рог скручу».

Ревность заставила её сердце биться сильнее.

Она давно уже не любила своего мужа – он был просто необходимым предметом интерьера для неё. Но мысль о том, что кто-то берёт этот предмет интерьера у неё за спиной и пользуется им обожгла всю её сущность.

Ревность ещё раз показала ей, что она живее всех живых. Она ревновала и чувствовала ущемление своих прав собственницы в своём нынешнем «больном» состоянии сильнее, чем многие крепкие и здоровые люди.