Вера в прозе и стихах

– Вот собралась компания: один офицер, враг народа, другой святоша-антисоветчик! – громко сказал парень.

– А ну, рот закрой, Бублик! А то прямо здесь в армию служить приму! – в голосе Саблина прозвучала угроза.

– Не злитесь, дорогой мой, – кротко сказал митрополит, – он еще слишком молод, чтоб осознать всю меру страдания. Юноше же кажется, что жизнь впереди, что смерть еще так далеко. Вы, молодой человек, и не теряли никого из близких, наверное? – спросил отец Серафим.

– А вам зачем знать?! Терял – не терял, жил – не жил? Мне эти ваши мысли и рассуждения ни к чему! – резко ответил тот.

– Оно и понятно, что нынче вам ни к чему… А вот взяли бы да почитали Библию, помолились.

– Оно мне надо?! – злобно оскалился парень.

– Тебе, Бублик, в этой жизни, кроме чужих карманов, ничего не надо! – вмешался в разговор Саблин.

В это время открылась дверь камеры, и вошли три солдата.

– Саблин Андрей Игнатьевич, на выход! – громко сказал один из них.

– Куда?! – встав, спокойно спросил офицер.

– Сейчас узнаешь! На выход, сказано! – грубо ответил второй.

Саблин вышел из камеры, конвоиры последовали за ним. Отец Серафим негромко стал молиться, беседуя мысленно с Господом. В молитвах он просил не за себя, а за тех, с кем оказался в камере. «Жаль, водички святой с собой не взял…» – подумал владыка.

Время шло медленно, а так как в камере не было окна, невозможно было понять, утро сейчас или ночь. Постоянный полумрак заставлял бояться дневного света, потому что глаза, привыкшие к темноте, на время слепли и болели.

Прошло довольно много времени. Саблин не возвращался.

– Что-то долго не возвращается наш офицер. Молодой человек, вы спите? – спросил митрополит.

– Чего тебе, дед? – отозвался тот.

– А почему вас Бубликом называют?

– Слышь, дед, я для тебя не Бублик, ты понял?! – резко ответил парень и вскочил с нар.

– Что вы, не обижайтесь! Я же просто узнать… Вы бы хоть представились, а то и неизвестно, с кем сидеть довелось.

– Дедуля, я тебе серьезно говорю, ты свои интеллигентские вопросики и речи брось! Понял?! А шинельку-то отдай! – и он выдернул шинель из-под спины владыки Серафима.

– Что же вы делаете, молодой человек?.. И вещь эта не ваша!

– Молчи, говорю, святоша! – парень с яростью замахнулся.

Митрополит закрыл глаза, ожидая удара по лицу.

– То-то! А то учить надумал! – сокамерник накинул на плечи шинель.

Владыка попытался привстать, но слабость в ногах и теле не давала этого сделать.