Вера в прозе и стихах

А уж если спросят меня там, – Саблин указал пальцем вверх, – почему я потерял веру… Я отвечу, что столько зла и страданий невинных людей Бог терпеть бы не стал! Такое просто не вытерпеть!.. Поэтому лучше думать, что его нет.

– Вы глубоко душевный человек и веру не потеряли, – медленно, но уверенно проговорил митрополит. – Просто вы видели много страданий и горя, но душа у вас светлая! Я вам очень благодарен за понимание.

– У каждого из нас, батюшка, своя дорога… Однако если она прервется завтра, то я хотел бы попросить вас…

– Да, конечно, слушаю вас, – слегка приподнявшись на локтях и глядя на офицера, ответил владыка.

– Если уж всё… я… хочу, чтоб вы помолились за меня. А впрочем… – Саблин замолчал, опустив голову.

– Андрей Игнатьевич, я всегда буду поминать вас в своих молитвах. Будьте покойны. А вас, в свою очередь, хочу попросить…

– Да, батюшка, слушаю вас.

– Если, даст Бог, останетесь живы, то подите, как будет возможность, в храм и восславьте молитвой Господа нашего, да свечечку поставьте, – погладив Саблина по руке, попросил владыка.

– Вы что, шутите?.. Мне, отец Серафим, отсюда уже не выйти. С такими обвинениями, как у меня, конец один – стенка!

– На всё воля Божья! Верить надо, сынок. Не отчаиваться и верить. Господь милостив.

– Что ж, слово офицера… Останусь жив – приду в храм. Давайте спать, батюшка, а то завтра трудный день, – негромко сказал Саблин и несильно пожал руку владыке.

– Вы идите, ложитесь… а я еще помолюсь, – ответил митрополит.

Утро заявило о себе скрипом открывающейся двери. В камеру вошли два солдата, вслед за ними – Реденс.

– Подъем! – крикнул один из солдат.

Комиссар подошел к нарам, на которых лежал митрополит.

– Доброе утро! – громко сказал Реденс.

– Доброе… если вы его злым не сделаете, – ответил владыка.

– Я?.. Ну, что вы. Надеюсь, вы дадите мне ответ на вчерашнее предложение?

– Конечно же, дам, товарищ комиссар.

– Ну-ну, гражданин Чичагов, какой я вам товарищ?.

– Хорошо, Станислав Францевич… Но я вас врагом не считаю, – негромко заметил владыка.

– Так… хватит любезностей. Итак, граждане враги народа, на чем порешили? – громко спросил Реденс, повернувшись к Саблину и Бублику.

– А нам нечего решать. Отец Серафим сам все решит! – ответил Саблин.

– Что-о-о?! – воскликнул Реденс и ближе подошел к Саблину.