Вера в прозе и стихах

Если мне необходимо идти с вами, то я должен одеться!

– Одеться вы успеете, а пока мне необходимо задать вам кое-какие вопросы. Давайте пройдем в комнату, – строго сказал Константинов и показал рукой, чтобы двое сопровождавших его сотрудников следовали за ним.

Владыка Серафим прошел в комнату и встал у старинного комода. Незваные гости не отставали. Константинов вальяжно развалился в кресле, а двое его подчиненных встали у дверей.

– Вы не возражаете, если я сяду? – спросил митрополит.

– Так вы уже и стоять не можете? А всё агитируете против Советской власти! – со злостью произнес Константинов.

– Нет, что вы… Постоять я могу, просто считаю, что это очень некрасиво, когда седой, умудренный жизнью старик будет стоять, а такие сильные молодые мужчины станут сидя задавать ему вопросы, – с этими словами митрополит сел на стул.

– А, так вы стараетесь указать нам на наше бескультурье?! – сделал заключение майор и, повернув голову в сторону своих сотрудников, усмехнулся: – А слышали, орлы, как он нас обозвал некультурными?.

– Разрешите, товарищ майор, я ему культуру покажу? – громко отозвался один из подчиненных.

– Подожди, Стрельников, еще успеешь… а то зубы выбьешь, он и сказать не сможет, как они антисоветскую пропаганду вели! – оскалился в улыбке Константинов и, повернувшись лицом к митрополиту, продолжил: – Советую вам, Леонид Михайлович, вспомнить, о чем вы разговаривали с вашим знакомым… как у вас там принято называть?.. отцом Иннокентием.

– Простите, могу я узнать ваше имя-отчество? – спокойно спросил владыка Серафим.

– Антон Иванович!

– Так вот, Антон Иванович… Могу вам сказать, что с отцом Иннокентием мы никогда и ни в коем разе не обсуждали советскую власть. Мы разбирали только некоторые вопросы, касающиеся церкви и помощи прихожанам.

– Вы хотите, чтоб я в это поверил? – ухмыльнулся майор.

– Поверите вы или нет, это ваше дело. Я знаю одно… что говорю вам правду!

– Хорошо, допустим. А не высказывался ли этот отец Иннокентий против Советской власти?.

– Что вы! – стараясь сохранять хладнокровие, произнес владыка. – Отец Иннокентий в высшей степени порядочный человек и никогда бы не стал втягивать меня в опасные или сомнительные дела. Я очень бы вас просил разобраться во всем и отпустить его. Прошу, поверьте, он стал жертвой наветов!

– Наветов, говорите?! – Константинов поднялся с кресла.