Вера в прозе и стихах

Я прошу и ходатайствую за отца Иннокентия, который подвергается в ваших застенках пыткам.

– Вы не просите! Вы требуете отпустить, а требование – это почти угроза! Что ж, возьмите! – Константинов бросил на стол письмо.

Митрополит сел за стол, подвинул ближе чернильницу, пробежал еще раз бумагу глазами и спокойно подписал ее. Константинов быстро взял листок, посмотрел на подпись и дату и сделал заключение:

– Вы так спокойно, Леонид Михайлович, подписали себе третий арест! В вашем-то возрасте, я думаю, последний.

Сегодня мы вас забирать не будем, но думаю, что руководство решит вашу судьбу в ближайшее время!

– Как вам будет угодно… – владыка пересел на старый диван, посмотрел на майора и продолжил: – Если уж забирать не будете, то я хотел бы прилечь, а то что-то уморился. Возраст, как вы изволили упомянуть…

– Всё, что надо, у нас уже есть. Уходим! – резко сказал Константинов.

– Прасковья! – позвал митрополит, когда дверь захлопнулась.

– Я здесь, батюшка! Вам плохо?! – волновалась келейница, помогая ему прилечь.

– Что-то в глазах потемнело… и сердчишко давит, – тихо проговорил владыка Серафим.

– Потерпите, батюшка, я сейчас! – Прасковья побежала на кухню, откуда принесла два пузырька с микстурами и бумажные пакетики с лекарствами. Она высыпала из одного пакетика порошок в стакан с водой и размешала. – Батюшка, вот… выпейте, – помогая ему привстать, Прасковья подала митрополиту стакан. Затем взяла небольшую рюмочку из буфета и налила микстуру.

 – Так… и вот это надо, батюшка!

– Ох, что-то я устал, Прасковьюшка… – владыка выпил лекарство и утомленно опустился на подушку.

– Да вот всё эти ироды! Мучают вас… Совести у них нет.

– Не ругайся, моя хорошая. Даст Господь, все уладится. Ты сходи до отца Сергия, сообщи: мол, приходили… а я подремлю покуда.

– Хорошо, батюшка, – закивала Прасковья, – я схожу, а вы обязательно поспите.

После приема лекарств митрополиту стало легче, но внезапная усталость постепенно окутывала его дремотой.

Проваливаясь в спокойный, такой нужный сон, он успел подумать: «Надо подсказать Алексию, что хватит моего прошения, а им писать не надо… А то еще, не дай Господь, всех арестуют и в темницу бросят…»

Владыка Серафим проснулся только вечером, услышав, как на кухне кто-то разговаривает. Он не торопясь встал и, открыв дверь, прошел на кухню.

– Ой, батюшка, вы проснулись?.. А мы с отцом Сергием чаевничаем, – вскочила из-за стола Прасковья.