Сборник произведений. Стихи, рассказы, повести

Отец Пётр Ильич научил сына многому, даже коптить сало и закрывать банки с разносолами на зиму.

– Девка, что ли? – возмущалась Авдотья, прознав об увлечении сынка, – ишь, что придумали! Готовить он будет! Кто узнает – засмеют!

Она не позволила Косте поступать в кулинарное училище, определила в институт на инженерный факультет. Непутёвого Константина, проучившегося почти год, отчислили за неуспеваемость. Мать так и не поняла, что нет тяги у сына к электронике.

Со временем Кузьминична взвалила женские обязанности на мужа: уборка, готовка.

Тут-то и пригодились умения Кости на кухне. Его счастью не было предела. Константин экспериментировал с продуктами, даже научился делать цветы из овощей для украшения салатов.

– Какой суп варить-то? – поинтересовался Костя, – свекольник или гороховый?

– Никакого гороху! – воскликнула женщина, – издеваешься? У меня от него одни расстройства!

– Тогда свекольник, – пробубнил сынок и полез в подполье.

– Смотри там, паутины не нанеси, – заволновалась Авдотья, заглядывая в огромное «окно» в полу.

 – У меня на неё аллергия!

Пока Костя возился с овощами, Кузьминична прилегла на кровать, чтобы отдохнуть.

«Господи, как же можно так жить? Такие условия нечеловеческие. Вот у нас выйдешь на улицу – красота! Вокруг люди модные, фонтаны, приятно по парку прогуляться, а тут лес».

Пребывая в раздумьях, Авдотья не заметила, как уснула.

Через некоторое время женщина проснулась, услышав разговоры за перегородкой. Встала, поправила волосы, вышла к детям, которые поедали свежеприготовленный свекольник.

– Лена, ты уже приехала, моя родная, – ко всеобщему удивлению, поцеловала дочь.

Авдотья никогда не сюсюкалась со своими детьми, не целовала на ночь, не читала сказок. Она считала, что с таким подходом ничего путного из них не вырастет. Всегда держала их в строгости и на расстоянии.

– А мы вот тут за хозяев остались, – с прищуром посмотрела на Игоря. – В доме полный разлад: присмотра за внучкой нет, распустилась совсем.

– Ну, это ты преувеличиваешь, – Елена обнимала дочь, сидевшую на её коленях, – Юлька у нас послушная всегда была.

– Вот именно, была! Без материнского пригляду совсем распустилась, – не унималась мать. – Пока ты по больницам, девка чужую тётю будет мамкой звать!

– Перестань, мам, к чему ты это? Часто болею, что ли? Первый раз за восемь лет, а ты уже из мухи слона вырастила, – сейчас Ленке совсем не хотелось слушать сплетни, а тем более верить. Она очень устала с дороги.