Марсианка

Началось сумбурное движение, все понеслись кто-куда, а она… стала подниматься. Звёзды, офиуры и голотурии – всё, чем она только что любовалась, – стало невозмутимо отдаляться от неё, оставаясь там, внизу.

Медленно, но верно она поднималась всё выше. Вот уже и не разобрать темень, царящую под ней. Как в стеклянной кабинке лифта, с нижних этажей – к верхним, она поднималась к свету. Не останавливаясь, не задерживаясь.

Похоже, даже с ускорением.

Мимо неё проплывали скаты, осьминоги, один раз её насквозь «прошила» рыба-меч.

В другой раз она упала бы в обморок от подобного зрелища, а тут… Продолжила подводный полёт вверх как ни в чём не бывало. Набирая скорость с каждой секундой.

От такого скоростного подъёма с огромной глубины её кровь должна закипеть, взорваться… Кажется, это называлось кессонной болезнью. С ней же ничего не происходило… Ах, да, о чём это она?! Это ж физиология для простых смертных, кто подвержен обычным земным болезням, факторам – всему, что касается атмосферы и гравитации.

У неё нет крови, впрочем, как и плоти.

Сколько можно об этом талдычить!

Она – нечто, чего в природе не существует. У неё нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Она ничего не помнит, хотя прекрасно ориентируется в подводном мире. Стоп!

Почему, собственно, о себе она думает в женском роде? Значит, что-то осталось из прошлого. Сама мысль о том, что она может быть мужчиной, недопустима для неё.

Вокруг становилось всё светлее, солнечные лучи начали пронизывать толщу воды.

Прозрачная голубизна заполнила всё вокруг, она должна была вот-вот вынырнуть, вот она, поверхность, осталось всего ничего… Кажется, до неё можно дотянуться рукой.

Она раскрыла глаза и тут же закрыла их, так как света оказалось слишком много. Зрение и слух включились одновременно, словно кто-то щёлкнул выключателем, и цепь замкнулась. Голоса сначала были неразборчивы, как из-за плотно прикрытой двери. Но неожиданно над самой её головой прозвучало:

– Этого не может быть!

Кажется, она вздрогнула.

Тотчас голоса стихли, так как все посмотрели на неё. Она это не могла видеть – почувствовала кожей. На фоне яркого пятна стали всё отчётливей вырисовываться силуэты в белых халатах.

Это что – больница? В палате реанимации? Час от часу не легче!

– Алевтина, вы слышите меня? – вслед за вопросом последовал лёгкий шлепок по щеке. – Мигните, если слышите, опустите и снова поднимите веки.