Ночной дождь

Будет, как лютой зимою,

Комната эта светла.

За деревянной оградой

Царствуют лишь муравьи,

Им, трудоголикам, в радость

Хлебные крошки мои.

Смолкла, запнувшись, пластинка,

Только скулит патефон,

А на ветвях паутинки

Свесились с разных сторон.

Осень уже на пороге,

Скоро прольются дожди.

Только сейчас на дороге

Пусто, гляди не гляди.

Смолкли застольные страсти

И никаких новостей…

Только в тоске на террасе

Не проглядеть бы гостей.

Гримёр и смерть

Она идёт в любое время дня,

Вперяя взгляд свой пристальный в меня.

Идёт с реки, садится в уголке,

Оружие зажав в сухой руке.

И у неё надёжные крючки,

И почему-то жёлтые зрачки

Откидывает чёрный капюшон,

И обнажает смертный облик он.

Но многого не требует она:

Хотя б чуть-чуть приятней быть должна.

И хочет, чтоб глаза я подчеркнул,

Смягчил черты её высоких скул.

И надо ей сегодня очень, чтоб

Я крем ночной втирал в покатый лоб.

Чтоб этот крем втирал я ей до боли

В ладони, где красуются мозоли.

Не каждому понравиться должна,

Но ведь с людьми встречается она.

А, значит, маникюр необходим,

И я тружусь без устали над ним.

И бледность на лице свожу на нет.

И так уже не помню сколько лет.

Без страха перед нею я стою

И за работу радуюсь свою.

Она встаёт, опять уходит в ночь,

Но вновь придёт, попросит ей помочь.

И просьбам этим не видать конца,

Как не видеть ни бёдер, ни лица.

Как не видать её костлявых плеч.

Прощай же, смерть, прощай, до новых встреч!

Дары осени

Октябрь. Харманли[4 - Харманли – город в Болгарии.]. Воскресение.

Погода, конечно, осенняя.

Бездонные льются дожди,

Туман отовсюду глядит.

Янтарные пальцы в кулак

Сжать осень не может никак.

Но даже и в сумрачный час

Связать смерть старается нас.

А жизнь разделяет, любя,

И вновь отбирает тебя.

Ведь в сети ушедшего века

Ловила она человека.

Но осень нас не покидает,

И, видимо, очень страдает,

Пытаясь уйти до поры,

Оставив на память дары.

И я не грущу, даже рад

Фиалковый есть виноград.

Дверь

Мои слова – ничьи слова,

В них что-то слышится смешное,

Была любовь, была жива,

Но надсмеялась надо мною.

Слова вошли в чужую дверь,

Они протягивают руки

Туда, где злобная, как зверь,

Забилась в угол тень разлуки.