Продавец без штанов

Мне хотелось, чтобы ты получил хорошее образование и создал настоящую, дружную семью. Я хочу, чтобы мои внуки получили высшее образование и были счастливы. Я вижу как сегодня тебе тяжело. Все без исключения проходят сложности в первые годы иммиграции. Не ты первый. Но я знаю, что ты сильный и большой молодец. У тебя есть воля и уверен, что у тебя все получится.

Когда я вспоминаю отца, то слезы наворачиваются на глаза. Он всегда меня подбадривал в сложные минуты жизни. Папа всегда верил в меня. Он очень любил мою маму.

Он жил и работал ради нас, и был фанатом своей работы. Он никогда не проходил мимо несправедливости. Защищал слабых и его беспредельная честность всегда удивляла его друзей и близких. Он был идеалистом. Когда он ушел на небеса, то его друзья сказали: «Ушел последний романтик»…

***

В два часа дня на кухне все закипало. Повара бегали и девчонки-официантки бросали мне посуду в огромную раковину. Я только лишь успевал вымывать бесконечные тарелки, котлы, кастрюли, которые прилетали ко мне с такой скоростью, что казалось, будто весь мир пришел пожрать в этот ресторан и при этом не обедал как минимум год.

Брюс был молодым парнем примерно двадцати четырех лет, высоким и худым и постоянно напевал себе что-то под нос. Он был шеф-поваром и четко организовывал всех поваров и работников кухни.

– Кушать будешь? – спросил меня Брюс в 10 вечера, когда у меня уже дрожали ноги от усталости и не было сил даже говорить. Голод был невыносимым и мысли о еде посещали меня уже последние три часа, но я не знал, как спросить об этом.

И можно ли кушать в ресторане с персоналом во время своей смены?

– Да, буду, – ответил я.

– Что именно?

Я онемел, так как не знал все те названия салатов и блюд, которые находились в американском, совершенно незнакомом мне, меню.

– Мне все равно, – ответил я. Так как мечтал хотя бы о стакане чая и куске хлеба.

Бригада поваров и официантов громко рассмеялась. И тут я осознал в очередной раз насколько отличается наш и американский менталитет.

Олег работал в баре только по утрам и понимал английскую речь лучше меня, но по вечерам его не было. А я почти ничего не понимал из того, о чем американцы говорили, что их веселило и что раздражало. Они постоянно посмеивались надо мной и с улыбкой переглядывались между собой. Мне было непонятно, что именно во мне их так веселило.

Мне принесли какие-то салаты и курицу, которую я проглотил за минуту. Все было очень вкусно.